Анатолий Гладилин - Тень всадника

а) подскочит давление;

6) начнется сердцебиение;

в) забыл принять лекарство;

г) заболит живот, голова;

д) неловкое движение - и заноет плечо, рука, нога.

(Заноет душа. За что меня приговорили к старости? Мы так недоговаривались!)

"Гуд бай, мой мальчик. Гуд бай, мой милый". Мальчик. Истинное богатство, настоящее счастье для девчонки. Ни в чем и никогда девчонка не виновата. Перепутали что-то наверху, неправильно развели стрелки, поезда разошлись во времени. Вместо молодого доктора - красивого, веселого, энергичного - подсунули пожилую полуразвалину, полуподружку, которая (который? которое?) сидит напротив за столиком и сочувственно вздыхает:

- Да, моя девочка, действительно не повезло. Однако я в тебя верю. Закадришь не этого, так другого. На твой век мальчиков хватит.

Что ж, сам согласился на роль подружки. Причем долго этого добивался. В таком случае - получай. И соответствуй.

* * *

Бедный, бедный! Я имею в виду темно-зеленый костюм. В воскресенье (почему отпало Сан-Диего?) меня пригласили (куда запропастились дорогие дядя Сэм и тетя Клара?) сопровождать святое семейство на самую фешенебельную торговую улицу Беверли-Хиллз. Повод: хозяин, адмирал Якимото, сделал в магазине оптики оптовые закупки и получил бон на сто долларов, который презентовал Дженни, а Дженни решила эту дармовую сумму немедленно реализовать. В результате она истратила шестьсот долларов, из них триста на солнечные мужские очки (300 долларов за пластмассовую хреновину со стеклами без диоптрий? Грабеж среди бела дня!), но ведь Дженни получает удовольствие от процесса. Правда, из уважения к моим сединам меня не заставляли торчать все это время в магазине, а отпустили с Элей в кафе, где мы нашли детский уголок. Значит, пока Дженни получала удовольствие у прилавка, а Эля получала удовольствие, раскачиваясь на хрюшках, зверюшках, самолетах и пожарных автомобилях (Квотер за штуку. Монашеский аскетизм по сравнению с мамашей-кутилой), я получал удовольствие от иллюзии, что все, хоть на пару часов, как прежде. И потом мы все вместе прошвырнулись взад-вперед по тротуарам. Так вот, я заметил, что на этой знаменитой Большой Грабиловке, где публика глядит только на витрины, отдельные представители мужского пола оборачивались вслед Дженни. Чтоб в Городе Ангелов кто-то обращал внимание на женщину? И я ощущал, что от нее исходят флюиды уверенности, силы, она чувствует себя в состоянии закадрить, охмурить и поломать любого мужика, и мужской пол невольно реагировал на такой феномен.

Солнечные очки предназначены не темно-зеленому костюму. Я немножечко знаю мою девочку, подарки она покупает в присутствии объекта. В данном случае это наживка для более крупной рыбины.

Впервые я понял, что Дженни разительно изменилась, на университетском вечере. При скоплении народа это было особенно заметно. Совсем не та домашняя девочка, заботливая жена, к которой я привык. Правда, и тогда наблюдались некоторые взбрыкивания, что казалось вполне естественным в ее возрасте. Да она мне честно рассказала про свои "качели". Как она назвала период нашей совместной жизни - стояние со свечкой в церкви, раздача милостыни нищим? Хлесткие сравнения, в том смысле, что попутно и меня отхлестали. Не помню, как она охарактеризовала свой теперешний период - пляски на столе? Неправильно. Она себя не видит со стороны, а я ее вижу. Я бы сказал так: пантера вышла на охоту, мягко пружинит лапами, но горе тому, кто в эти лапы попадается - переломит хребет. Я-то давно лежу трупом в кустах. Она пробежит мимо, на секунду остановится, понюхает и - отвернется. Неаппетитно, тухлятиной несет. Ей сейчас интересно рвать когтями и потрошить темно-зеленый костюм - свежая, молодая кровь.

И кто-то еще на очереди.

* * *

В этом городе меня, безусловно, любит один человек. И как водится у занятых людей, любовь проявляется вечером. Когда вечером я захожу к Инге буквально на десять минут спросить, уточнить какую-нибудь канцелярскую скукотищу, глаза Ларри радостно вспыхивают.

- Инга, профессорское время. Накрывай на стол.

- Ребята, я же на десять минут, не надо...

- Инга, не слушай. Профессорское время.

И в глазах - такая мольба, столько эмоций! Отказаться - значит наплевать человеку в душу...

Накрывать на стол означает вытаскивать из заначки бутылки, а на закуску что Бог пошлет (что Инга наскребет в холодильнике). Подозреваю, у Инги есть основания припрятывать бутылки, а не держать их в баре, как в лучших домах Филадельфии. Впрочем, может, Инга идет в ногу с модой, то есть блюдет режим, когда нет особых поводов. Но тут повод такой роскошный, привычки французского профессора в этой американской семье очень уважают, а Инге хватает такта не следить за тем, сколько Ларри себе наливает, иначе получится дискриминация.