Маша Царева - Девушки, согласные на все

Внешне Марина была этакой осовремененной Клеопатрой – она носила геометричное каре и блестящие струящиеся волосы красила, естественно, в черный цвет.

Актрисой она была никакой. В ее багаже не было ни одной главной роли – несмотря на то что много лет она охотно делила постель с ярчайшими режиссерами и выдающимися бизнесменами страны. Возможно, она так и осталась бы незамеченной широкой публикой, если бы отсутствие таланта и удачи не компенсировала находчивостью и сообразительностью.

На пороге тридцатилетия, когда до Керн наконец дошло, что актрисы из нее не вышло, она опубликовала пространные мемуары, где в мельчайших подробностях рассказала о тех, в чьих постелях и при каких обстоятельствах ей довелось побывать. После выхода книги в свет восемь человек подали на Марину в суд. Но все восемь дел были ею выиграны. А один состоятельный предприниматель (интимным пристрастиям которого была посвящена целая глава замечательной книги) даже попробовал выкупить у издательства весь тираж. Все эти инциденты только способствовали рекламной кампании книги. Так что в одночасье Марина проснулась востребованной и знаменитой.

Нет, она по-прежнему снималась мало и в эпизодах. Зато ее начали приглашать в многочисленные телешоу, ее физиономия появилась на обложках доброй половины светских журналов. Марина была остроумной и какой-то простой – журналисты ее полюбили и в один голос называли талантливой актрисой. И секс-символом – несмотря на то что обнаженной она никогда не снималась. «Сладкий год» должен был стать ее первым опытом эротической съемки.

Вместе с Филиппом и самой Мариной на съемку вылетели ее личная костюмерша, ассистент фотографа и Марат Логунов.

Потом, когда они уже прилетели и разместились в гостинице, Марат с усмешкой поинтересовался у Филиппа:

– Ну и как тебе эта нимфоманка?

– С чего ты решил, что она нимфоманка?

– А то я не вижу, – лениво улыбнулся Марат. – Знаешь, а я с ней в одном номере поселился.

– Что-что? – вытаращил глаза Филипп. – С ума сошел? Зачем она тебе? Вроде бы ты любишь посочнее и посвежее.

– Да не могу я спать один, ты же знаешь, – развел руками Марат. – Люблю, чтобы рядом было тело. На все готовое тело, которое можно потревожить в любой момент. В Москве у меня есть модельки или те, кто хочет ими стать. А здесь?

– Заказал бы проститутку, – пожал плечами Филипп. – Первоклассные шлюхи внешне ничем не уступают твоим моделькам. И девочку по вызову можно в любой момент выставить вон, а эта будет претендовать на твое внимание и поклонение.

– Я так и собирался, – вздохнул Логунов. – Да только меня наш гид предупредил. Не знаю, почему именно меня – наверное, я показался ему самым сексуально озабоченным, – Марат самодовольно улыбнулся. – Он сказал, что большинство ночных бабочек здесь – спидоносицы. Не рекомендуется их использовать. Если ты, конечно, не любитель играть в русскую рулетку.

– Ну смотри сам. – Филиппу пришлось придержать язык, потому что в конце коридора появилась сама Марина.

Нарядилась она так, словно ее пригласили на коронацию вождя какого-то тропического племени. Кусок цветастой полупрозрачной ткани был умело задрапирован вокруг ее худосочной фигуры и завязан на узел где-то в районе подмышки. Волосы Марины скрывала чалма, сшитая из такой же ткани, – чалма к тому же была украшена свалявшимися павлиньими перьями. Вдобавок актриса нацепила соломенные босоножки на огромной платформе. В таком одеянии она смотрелась высокой, как телеграфный столб, – примерно на полторы головы выше Логунова, который был отнюдь не карликом, – и в целом походила на исполнительницу роли райской птицы в какой-нибудь детской опере.

«Посмотрим, что он теперь скажет, – ехидно подумал Филипп. – Я бы скорее удавился, чем вышел в люди с такой оглоблей. Тоже мне баядерка!» Но Марат нисколько не смутился, а припал губами к благосклонно протянутой Марининой руке.

– Ты прекрасно выглядишь, – промурлыкал он, и Марина кокетливо поправила свою чалму.

На Филиппа она даже не взглянула, словно он был пустым местом.

– Ладно, мы тебя покинем, – сказал Марат, подталкивая Марину вперед, – у нас заказан столик в ресторане. Надеюсь, местная пища не слишком экзотическая.

Когда Марина немного ушла вперед, Марат вернулся к Филиппу и заговорщицки прошептал:

– Улет, а не баба! Наверное, страстная. Вот заодно и проверю, настолько ли она хороша в постели, как пишет в своих мемуарах.