Маша Царева - Жиголо для блондинки

– Итак, ты знаешь, о чем гласит пункт пять «б», – уточнил Бойко после внушительной паузы (обжигающий кофе в горло Арсению не лез, но тот мужественно сделал несколько глотков).

– Знаю.

– Модели не должны вступать в интимный контакт с заказчиками.

– Да.

– Ну а пункт пятый «в» тебе знаком?

Арсению пришлось сказать «нет». Почему он был таким наивным и поленился как следует выучить этот чертов контракт?! Вообще, по закону он мог и копию себе оставить, только вот тогда как-то об этом не подумал. Тогда ему казалось, что Бойко вообще делает ему громадное одолжение, ведь у него не было ни денег на портфолио, ни прописки – ничего! Бойко его вроде как из грязи за уши вытащил.

– Так вот, пункт «в» говорит: «…если это не оговорено условиями контракта». Понимаешь?

– Что? Не понимаю.

– В наше время нельзя быть настолько юридически безграмотным, – снисходительно усмехнулся Бойко. – Хорошо, объясняю. Другими словами, ты можешь вступать в интимные отношения с клиентами, если это предусмотрено контрактом. Сечешь?

Арсений отхлебнул кофе и обжег горло.

– Многие наши модели этим занимаются. Конечно, и ставки у них выше. Я не думал, что ты… универсален.

– Я не «голубой», – испуганно возразил Арсений. Не хватало ему только, чтобы про него пошла сплетня! Так и до Вероники слух дойдет.

– Никто и не говорит, что ты голубец. – Петр засмеялся, и Арсений заметил, что зубы у него плохие. Денег куры не клюют, а зубы неровные и желтые. – Парень, ну раз уж нашим стариком не побрезговал, то остальные… Ты извини, но ты мог бы такие бабки заколачивать!

Медленно до Арсения доходила суть предложения. Действительно, многие модельки не гнушались подрабатывать интимом. И девушки, и мальчики. На мальчиков в последнее время появился повышенный спрос. Кажется, Петр хочет стать его «крышей». Торговать не только фотографическим образом Арсения, но и его реальным телом.

– Ну, ты понял?

– Понял.

– И что?

– Я подумаю.

– Только не слишком долго думай. Я показал твои фотографии одному своему знакомому. Он итальянец, ты ему понравился. Он хочет пригласить тебя в Таурмину на выходные.

– В Таурмину?

– Это на юге Сицилии. Тебе понравится.

– Я не «голубой», – нервно повторил он.

– Это я уже слышал. «Голубой» не «голубой», но старикашку Коннорса оприходовал так, что он до сих пор опомниться не может. Сколько он тебе заплатил?

– Штуку, – на секунду замешкавшись, соврал Арсений.

– Врешь. Ну и хрен с тобой. Думаешь, я собираюсь отобрать твой гонорар? Расслабься, мне твой пидорский гонорар на хрен не нужен.

– Вы пьяны?

– Просто зол. Так ты едешь в Таурмину?

– Я сказал, что подумаю.

– Две тысячи баксов. Конечно, дорога и все остальное оплачено. Визу тебе сделают за два дня, я позабочусь.

В субботу Арсений был на лазурно-солнечных пляжах Таурмины в компании приземистого коренастого итальяшки, представившегося синьором Коньо. Через несколько лет Арсений узнает, что Коньо – это, мягко говоря, фаллос на жаргоне обитателей латиноамериканских трущоб. Итальянец пошутил, а до Арсения дошло постфактум.

Вернулся он загорелым и задумчивым. Вероники все еще не было. Две тысячи долларов он спустил быстро. Начался февраль – посленовогодняя спячка. Для индустрии моды мертвый сезон. Никаких показов, никаких шоу.

Заработать негде. Вероники нет.

И Арсений позвонил Бойко.

Петр выслушал его внимательно, но был он не так приветлив, как рассчитывал Арсений. Вежливо объяснил, что если что-то будет, то он непременно позвонит. Но вообще заказы поступают не так часто, поскольку велика конкуренция. Точнее сказать, и вовсе редко. Ну а если уж посмотреть правде в глаза, так вообще почти никогда. Но если Арсения интересует… при модельном агентстве работает международная эскорт-служба.

– Эскорт – это не просто задницу подставлять, – объяснил Петр, лениво зевнув.

– Я знаю, что такое эскорт. Сопровождение богатых телок на вечеринки.

– Не только телок и не только на вечеринки, – мягко поправил Бойко.

– Хорошо. Сопровождение богатых девчонок, мальчонок, отвратительных старух и мерзких озабоченных стариков туда, куда им захочется пойти.

Бойко расхохотался. Смех получился неестественным – что-то среднее между прокашливанием и хмыканьем.

– Позитивно мыслишь, старина. Только если ты так заранее относишься к клиентам, то на кой тебе это надо?

– Денег у меня нет, ясно? Кушать нечего.

– Проголодался? – По голосу он понял, что Петр улыбается.