Александр Сегень - Поп

– Нет, моя! – говорит другой.

– Ну, раз твоя, так и владей ею, – быстро не выдержал первый.

Мы много ходили и ездили по Святой Земле, и ни разу не возникло ссоры. Иерусалимский синдром на нас не подействовал. И я бы даже сказал, что иерусалимский синдром – это совсем другое. Я почувствовал его уже дома, в Москве. Началось с того, что, проснувшись однажды утром, я подумал: «Сейчас встану и пойду встречать рассвет в Гефсимании». В другой раз иду по Москве, и подумалось: «Вот иду, а ноги сами собой выведут меня к храму Воскресения!» И тотчас спохватился, что оно, конечно, и впрямь – ноги сами выводят к Гробу Господню и к Голгофе, но только это бывает в Иерусалиме, а не в Москве.

Иерусалимский синдром – это сладкая, томительная тоска, которая охватывает тебя, когда ты вспоминаешь дни, проведенные там, где находится географический Пуп Земли. Когда начинаешь разглядывать фотографии. Или вот сейчас, когда я пишу эти строки. Я вижу Благодатный Огонь, и трепет снова охватывает меня. Он сидит на кончиках свечных фитилей и не обжигает их, не обжигает мои руки и лицо. Он исцеляет меня, мою душу и мою плоть, которая, по словам отца Иоанна, немощна и сварлива.

Я наливаю себе рюмочку вина из Каны Галилейской и медленно пью. Иерусалимский синдром разливается по моей груди сладким теплом. И я мечтаю о том дне, когда Господь вновь позволит мне оказаться там. И я увижу совсем другой Израиль, в котором арабы и евреи наконец-то найдут свой общий семитский язык, полицейские будут вежливы с христианами-паломниками, а в Шереметьеве вас не будут допрашивать с пристрастием, как не допрашивают, когда летишь в Дамаск или в Коломбо, в Дюссельдорф или в Каир.

Пусть иерусалимским синдромом для всего человечества станет тоска по Господу Христу, когда Его нет с нами в Страстную пятницу, и счастье Его Воскресения, когда Он, отвалив камень от своего Гроба, дарит нам Благодатный Огонь, пусть назовут иерусалимским синдромом желание всех людей радостно восклицать: «Христос анести!», «Аль Масих кам!», «Христос воскрес!»

Одно из самых трогательных и волнующих паломничеств, совершаемых в Святом граде Иерусалиме – молитвенное посещение часовни Вознесения Господня на горе Елеонской. Сердце русское особенно бьётся здесь любовью и радостью о Христе. Ведь рядом, по правую руку от Спасителя – русский православный женский Спасо-Вознесенский монастырь, высоко над которым возносится колокольня, имеющая столь сильное наименование – Русская Свеча.

«Как это по правую руку от Спасителя?» – удивится читатель. В том-то и дело, что именно одесную, справа от Христа, если мысленно и душевно вообразить себе тот сладостный миг, когда Он стоял на горе Елеонской со учениками и вдруг начал возноситься. Русские монахини, которые приводят паломников в часовню Вознесения, с особым удовольствием, которое нарисует их щёки алым цветом, поведают:

– Обратите ваше внимание, куда были повёрнуты стопы Спасителя. Он стоял ликом на север. Лицом – к России!

Часовня Вознесения воздвигнута над камнем, на котором Господь стоял перед тем, как покинуть земную юдоль. Было это в сороковой день после Его воскресения и за десять дней до праздника еврейской Пятидесятницы. Беседуя с учениками, воскресший Иисус вывел их из города и, неспешно ступая, наставлял, чтобы они ходили по миру и всюду проповедовали Евангелие, Его учение о Добре. Он обещал ниспослать на них Духа Святого, а до той поры заповедовал не расходиться из Иерусалима. Должно быть, они почувствовали, что Он уже прощается с ними, что они стоят на пороге нового величайшего события. Только не понимали, как и что должно произойти.

Спрашивали Его, волнуясь: «Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?» Он же сказал им: «Не ваше дело знать времена и сроки, которые Отец положил в Своей власти, но вы примете силу, когда сойдёт на вас Дух Святый» (Деян., 1, 6–7).

Так взошли они на гору Елеонскую, и здесь Он ступил на камень, поднял руки Свои и стал благословлять учеников. «И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо» («И бысть, егда благословляше их, отступи от них и возношашеся на небо» – Лк., 24, 51). Сей камень, с которого Господь сошёл на небеса, бережно хранили, а со временем на нём проступила вмятина, в которой, приглядевшись, нетрудно распознать след человеческой стопы. И повёрнута эта стопа строго на север. Стало быть, и впрямь, благословляя учеников Своих и начиная восхождение к Отцу Небесному, Спаситель Господь взирал на нас с вами! Луч Его глаз летел в сторону Ливана и Сирии, пересекал Чёрное море, Крым, Левобережье Днепра, брянские, смоленские, московские места, улетал за Тверь, Новгород и Ладогу, далеко за Белое море…