Маша Царева - Золушки для холостяков

Вот что еще я резко возненавидела: свадебные кортежи, цветочные ларьки, ресторанные столики на двоих, ароматические свечи, автоматы, торгующие презервативами, парковые лавочки, песни в ритме вальса и сайты знакомств. И все потому, что я была отчаянно одинока, в то время как мужчина, по которому я сходила с ума, как ни в чем не бывало трудился в соседнем кабинете и ежедневно появлялся в редакционном кафе в сопровождении гадко ухмыляющейся ассистентки Аллочки.

И вот однажды я не выдержала.

Рано или поздно такое должно было произойти.

Потому что в глубине души я не из тех, кто годами копит обиду и грусть, плесневеет от собственной тоски и через сотню лет бывает найден в мумифицированном состоянии в собственной квартире.

Я подошла к ним. Прямо в буфете. Это была не обдуманная акция, а спонтанное решение.

Я пришла в буфет в неурочное время, чтобы подкрепиться булочкой, перед тем как ехать на презентацию сингла девичьей поп-группы (знакомые журналистки насвистели мне, что на фуршет можно не рассчитывать, поскольку продюсер девчонок отличается патологической жадностью).

И вот зашла я в кафе и сразу же увидела их – они сидели за угловым столиком, и – ужас! ужас!! ужас!! – он кормил ее с ложечки взбитыми сливками! Боря сидел ко мне спиной, а вот Аллочка, урожденная сука, сразу же меня увидела, хотя и пыталась сделать вид, что целиком и полностью увлечена нежностью своего спутника. Но я-то понимала, что томный изгиб ее близкого к совершенству тела и ее утробные похохатывания адресованы вовсе не Сыромятину, а мне. Юная стерва из кожи вон лезла, чтобы доказать старой замшелой Насте свое превосходство.

Лучше бы она этого не делала – может, все бы и обошлось. Я бы уныло купила булочку и поскорее бы свалила, пряча глаза. Но ее нарочитая разнузданность стала последней каплей.

Как ни в чем не бывало я купила свою булочку и кофе и направилась прямиком к столику, за которым миловалась сладкая парочка.

Взгляд Аллочки заметался, как раненый голубь в тесной комнате, и победная улыбка испарилась с ее перепачканной взбитыми сливками рожи.

– Привет, – улыбнулась я, останавливаясь возле них, – вы не против, если я к вам присоединюсь?

Сыромятин уставился на меня с удивлением – ведь все остальные столики были свободны. Но природная вежливость помешала ему отказать.

– Конечно. – Он положил ложку на стол, не желая продолжать при свидетелях процесс романтического подкармливания ассистентки.

Аллочкины глаза сверкнули недобрым блеском:

– Настя, конечно, присаживайся. Ой, а я почему-то думала, что ты на диете. – Она взглянула на мою булочку с некоторой укоризной.

– Да нет, и никогда не была, – рассмеялась я, – ты разве не слышала, что мужчин возбуждает хороший аппетит, а вовсе не упакованные в «Вондербра» кости.

Она подавилась сливками, а Сыромятин улыбнулся.

– Настя, ты по делу или просто так?

– Если то, что я соскучилась, является делом, тогда по делу, – я больше не обращала внимания на притихшую Аллу и смотрела только на Бориса, – и если желание сказать, что ты был не прав и что Гена мой лучший друг с детства, тоже является делом, тогда я по делу. А если нет – тогда просто так.

Сыромятин взглянул сначала на часы, потом на Аллочку:

– Кажется, вам пора, надо отправить факсы в консерваторию, – деловым голосом заявил он.

– Но я еще не доела, – жалобно вякнула Алла.

– Хочешь, возьми с собой мою булочку? – дружелюбно предложила я. – Тебе не помешает немножко прибавить в весе.

Не удостоив меня ответом, зато наградив весьма злобным взглядом, Алла резко отодвинула от себя вазочку со взбитыми сливками и поднялась из-за стола. Глядя, как она чеканит шаг своими острыми каблуками и как гордо распрямляет плечи, я даже немного ее пожалела. Она ведь думала, видимо, что Сыромятин проводит ее восторженным взглядом, да вот только Борис смотрел исключительно на меня.

– Ну вот, обидела бедную девочку, – укоризненно улыбнулся он, – а ей, между прочим, всего девятнадцать.

– Это значит, что она совершеннолетняя и несет полную ответственность за свое хамство, – равнодушно пожала плечами я.

– Я тоже скучал, – невпопад ответил Сыромятин, – ты уж меня прости… Я тоже позвонить собирался.

– Да что уж там, – вздохнула я, – на твоем месте я бы поступила точно так же, наверное. Ситуация недвусмысленная – из квартиры твоей женщины рано утром вываливается довольный мужик.

– О, а ты моя женщина? – оживился Боря.