Маша Царева - Золушки для холостяков

Говорить тоном холодной светской львицы было непросто, потому что у меня зуб на зуб не попадал.

– Во-первых, я не твоя. А во-вторых, мы, кажется, договорились! О моих губах больше ни слова.

– Мне просто интересно, зачем? – У него был такой скорбный вид, словно я только что сообщила ему о своей неизлечимой болезни. – Неужели все из-за этого… как его там…

– Сыромятина, – услужливо подсказала я, – в том числе и из-за него. Завтра я планирую начать сезон охоты.

Мой сезон охоты начался с того, что я опоздала на работу на полтора часа и получила взбучку от Юлиана Афанасьевича.

Самое странное – никто из коллег не заметил, что губы мои видоизменились, однако каждый счел своим долгом подойти и сказать, что выгляжу я потрясающе. «Стрижка, что ли, новая?» – подозрительно спросила корректор Катя. Бухгалтер Наталия Ивановна, прищурившись, заявила, что новый цвет помады мне к лицу. А Инка из секретариата застенчиво попросила поделиться телефончиком моего косметолога. Про губы никто не проронил ни слова.

Настроение мое было весенним, несмотря на то что за окном никак не таяли унылые сугробы, а на моих ботинках красовались соляные разводы в стиле «камуфляж». Ну и наплевать. Зато я чувствовала себя обновленной и желанной – несмотря даже на то, что возжелать меня никто пока не успел.

На мой взгляд, открытие сезона охоты не имеет ничего общего с деликатным покуриванием ментоловой сигаретки в курилке и вкрадчивым подслушиванием телефонных бесед находящегося там же Бориса Сыромятина. Нет, новые губы, словно волшебный талисман, придали мне воинственной решимости. Я собиралась храбро атаковать объект моих мечтаний, и ничто не могло меня остановить.

Ни «поехавший» в самое неподходящее время (я как раз приближалась к кабинету, где находился заветный лакомый кусок) чулок.

Ни возникшее в последний момент предчувствие, что все мои бестолковые суетливые чаяния заведомо обречены на провал.

Ни даже Аллочка в золотистой юбке из репертуара звезды стрип-клуба, которая по-хозяйски развалилась на Борином столе (!) и задумчиво читала какие-то факсы. А когда я вошла в кабинет и с перепугу вместо хриплого эротичного приветствия промычала «Здрасте!», она удивленно приподняла тщательно прорисованные бровки и даже не удосужилась сказать что-нибудь в ответ.

Сыромятин находился здесь же – он с самым что ни на есть сосредоточенным видом резался в какую-то компьютерную стрелялку.

– Э-э-э-э… Привет, – повторила я, и только тогда он лениво оторвал голову от атакующих его трехглавых монстров.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Вообще-то… – Я уже вовсе не была уверена, что идея с проявлением инициативы так уж хороша. – Вообще-то у меня разговор есть.

В его пустоватом взгляде мелькнула заинтересованность.

– Прости, а ты… – Он нахмурился, предоставив мне возможность вежливо представиться.

Что я (не без некоторого сожаления) и сделала.

– Я Настя из отдела светской хроники.

– Ну да, как же, – его лицо просветлело, – мы с тобой пили текилу на редакционной новогодней вечеринке!

«Совершенно верно, – вздохнула я, – и тогда я так радовалась, что ты наконец ко мне подошел, я так надеялась, что после совместного распития спиртного в твоем взгляде появится мечтательная теплота, предшествующая нашему первому поцелую. А ты пошел танцевать с какой-то фифой из рекламного отдела, а на следующий день в очередной раз не вспомнил, как меня зовут!»

– Настя, ты по вопросу размещения интервью? – с деловитым видом встряла в наш разговор почуявшая опасность Алла.

Я и в самом деле договаривалась с ней о том, чтобы проинтервьюировать в культурной рубрике некоего мелкокалиберного исполнителя романсов – не то чтобы этот томный тип был кому-то из читателей журнала интересен, просто его продюсер обещал три сотни долларов за ненавязчивое упоминание о его подопечном.

– Нет, я по личному вопросу, – улыбнулась я. – Боря, может быть, покурим?

– Ну хорошо. – Они с Аллочкой обменялись удивленными взглядами.

О предстоящем разговоре я заранее не думала, рассчитывая на свое обаяние, смекалку и способность искрометно импровизировать. Нельзя сказать, чтобы я не нервничала совсем, но вытянувшееся лицо смазливой Бориной помощницы придало мне уверенности в себе. Ага, подумала я, эта красотка меня опасается. А значит, есть повод.

Борис лениво выполз из-за стола, хлопнул себя по карману джинсов, проверяя наличие сигарет.