Чимаманда Адичи - Американха

Однажды в субботу в торговом центре в Уайт-Марш Ифемелу повстречала Кайоде Да Силву. Она стояла внутри, у входа, ожидая, когда Кёрт подгонит машину, и Кайоде чуть не налетел на нее.

— Ифемско! — воскликнул он.

— О боже. Кайоде!

Они обнялись, оглядели друг дружку, наговорили все то, что произносят люди, не видевшиеся много лет, оба вернулись к своим нигерийским голосам и нигерийским самостям — стали громче, выразительнее, пересыпали фразы довесками «о». Кайоде уехал сразу после средней школы в университет Индианы, окончил много лет назад.

— Я работал в Питтсбурге, но только что переехал в Силвер-Спринг, на новую работу. Обожаю Мэриленд. Всюду натыкаюсь на нигерийцев — в продуктовых лавках, в торговых центрах. Все равно как дома. Но ты небось уже в курсе.

— Да, — сказала она, хотя в курсе и не была. Ее Мэриленд был маленьким, ограниченным миром американских друзей Кёрта.

— Я собирался тебя отыскать, кстати. — Он смотрел на нее, словно впитывая подробности, запоминая, чтобы потом рассказывать об их встрече.

— Правда?

— Так мы с моим друганом Зедом болтали тут на днях, и всплыла ты, он сказал, что слыхал, будто ты живешь в Балтиморе, а поскольку я рядом, не мог бы я тебя найти и проверить, все ли у тебя хорошо, — и рассказать ему, как ты выглядишь.

Ее мгновенно охватила немота. Она пробормотала:

— О, вы все еще общаетесь?

— Да. Мы восстановили связь, когда он переехал в Англию в прошлом году.

Англия! Обинзе в Англии. Ифемелу отдалилась, не обращала на него внимания, сменила электронный адрес и телефон, но из-за этой новости все равно глубоко ощутила, что ее предали. В его жизни случились перемены, а она не знает о них. Он в Англии. Всего несколько месяцев назад они с Кёртом ездили в Англию, на фестиваль Гластонбери, а затем провели два дня в Лондоне. Обинзе, может, тоже был там. Она могла наткнуться на него, гуляя по Оксфорд-стрит.

— Так что случилось-то? Вот честно, я ушам своим не поверил, когда он сказал, что вы, ребята, не на связи. А, а! А мы все такие ждали приглашения на свадьбу-о! — сказал Кайоде.

Ифемелу пожала плечами. Внутри у нее что-то рассыпалось, и нужно было все это собрать.

— Как сама? Как жизнь? — спросил Кайоде.

— Хорошо, — холодно отозвалась она. — Жду, когда меня бойфренд заберет. Кажется, это он.

По лицу Кайоде тут же стало заметно, как он отзывает задор, как отступает его армия теплоты, поскольку он отчетливо ощутил, что она решила его, Кайоде, к себе не подпускать. Она уже удалялась. Бросила через плечо:

— Будь здоров.

Предполагалось, что они обменяются телефонами, поговорят подольше, станут вести себя ожидаемо. Но в Ифемелу бушевали чувства. И она сочла Кайоде виновным за то, что он знал об Обинзе, — за то, что притащил его обратно.

— Только что столкнулась со старинным другом из Нигерии. Не виделись со школы, — сказала она Кёрту.

— Ух ты, правда? Здорово. Он тут живет?

— В округе Коламбия.

Кёрт наблюдал за ней, ждал продолжения. Ему бы хотелось пригласить Кайоде выпить вместе с ними, подружиться с ее другом, быть таким же любезным, как со всеми. И вот это выжидательное лицо раздражило Ифемелу. Она желала тишины. Допекало даже радио. Что Кайоде расскажет Обинзе? Что она встречается с белым красавцем на двудверном БМВ, носит афро, за ухо заткнут красный цветок? Какие выводы Обинзе из этого сделает? Чем он занят в Англии? Она отчетливо вспомнила солнечный день — в ее воспоминаниях об Обинзе всегда светило солнце, и она этому не доверяла, — когда его друг Оквудиба притащил к нему домой видеокассету и Обинзе сказал: «Британский фильм? Пустая трата времени». С его точки зрения, смотреть имело смысл только американские фильмы. И вот теперь он в Англии.

Кёрт смотрел на нее.

— Встреча с ним тебя расстроила?

— Нет.

— Он тебе был бойфренд или как-то?

— Нет, — ответила она, глядя в окно.

Позже в тот же день она отправила письмо на хотмейловский адрес Обинзе: «Потолок, я даже не знаю, с чего начать. Я наткнулась сегодня в торговом центре на Кайоде. Просить прощения за мою молчанку выглядело бы глупо даже для меня самой, но я прошу тебя простить меня — и чувствую себя очень глупо. Я расскажу тебе все, что случилось. Я скучала и скучаю по тебе». Он не ответил.

— Я забронировал для тебя шведский массаж, — сказал Кёрт.

— Спасибо, — отозвалась она. А затем, тише, добавила — чтобы воздать ему за свою зловредность: — Ты такой славный.

— Не хочу я быть славным. Я хочу, бля, быть любовью всей твоей жизни, — сказал Кёрт с нажимом, от которого она оторопела.