Чимаманда Адичи - Американха

— Я нашла квартирку в городе под названием Уиллоу. Очень милое место, во дворе ворота, рядом с университетом. Мы с Дике съезжаем в эти выходные, — сказала тетя Уджу.

— А, а! Тетя, так спешно?

— Я старалась. Хватит.

— А Дике что сказал?

— Он сказал, что ему в лесу жить не нравилось вообще. О Бартоломью — ни слова. В Уиллоу Дике будет гораздо лучше.

Ифемелу название города понравилось. Уиллоу: на слух — словно свежевыжатое начинание.

Дорогой черный неамериканец, когда решишь приехать в Америку, ты станешь черным. Не спорь. Перестань долдонить, что ты — ямаец или гайанец. Америке плевать. Ну и что, что в своей стране ты не был «черным»? Ты же теперь в Америке. У нас у всех случается посвящение в Общество Бывших Негров. Мое состоялось на младших курсах, когда меня попросили огласить мнение черного человека, — я, правда, не понимала, о чем речь. Ну я и сочинила что-то там. И признайся, ты говоришь «я не черный» только потому, что знаешь: черный — это самый низ расовой лестницы Америки. И ты такого не потерпишь. Не отрицай. Были б у черных все привилегии белых — что тогда? По-прежнему напирал бы: «Не зовите меня черным, я с Тринидада»? Вряд ли. Короче, ты черный, детка. А заделался черным — расклад такой: показывай, что ты обижен, когда в анекдотах возникают слова «арбуз» [126] Культурный троп почти с 200-летней историей: арбуз в представлении белого колониста связывался с нечистоплотностью (арбуз почти невозможно есть опрятно, и от него много мусора), ленью (его легко выращивать), избыточной общительностью (съесть целый арбуз в одиночку затруднительно, это общинная еда), инфантильностью (питательная ценность арбуза минимальна, это десерт и баловство, с европейской точки зрения) и изначально не имел расовых коннотаций; арбуз был символом «неразвитых» небелых наций. Символом афроамериканцев он стал в период Гражданской войны в США, когда освобожденные афроамериканцы начали выращивать арбузы на продажу и тем кормиться. или «смоляное чучелко», даже если ты не знаешь, о чем вообще базар, а поскольку ты черный неамериканец, скорее всего, и не узнаешь. (На младших курсах белый однокашник спрашивает, нравится ли мне арбуз, я говорю «да», а другой однокашник говорит, о господи, какой расизм, и я теряюсь. «Что? Почему?») Всегда кивай, когда черный кивает тебе в местах большого скопления белых. Это называется «черный кивок». Так черные говорят друг другу: «Ты не одинок, я тоже тут». Описывая черную женщину, которую ты обожаешь, всегда используй слово СИЛЬНАЯ, потому что такими черным женщинам в Америке полагается быть. Если ты женщина, пожалуйста, не вываливай, что у тебя на уме, как привыкла у себя в стране. Потому что в Америке решительные черные женщины — ЛЮТЫЕ. А если ты мужчина, будь сверхмилым, никогда не заводись, иначе кто-нибудь забеспокоится, что ты сейчас выхватишь пушку. Когда смотришь телевизор и слышишь «расовые оскорбления», — немедленно обижайся. И пусть сам ты при этом думаешь: «Ну чего мне не объяснят, что там на самом деле сказали?» И пусть сам бы предпочел выбирать, до какой степени тебе обижаться и обижаться ли вообще, — обижаться обязан в любом случае.

Когда докладывают о преступлении, молись, чтобы его совершил не черный, а если все же черный, держись от места преступления как можно дальше, недели напролет, иначе тебя могут задержать за сходство с подозреваемым. Если черная кассирша плохо обслуживает человека впереди тебя в очереди, сделай комплимент обуви этого человека или еще чему-нибудь — чтобы возместить ему скверное обслуживание, потому что за проступки кассирши ты отвечаешь в равной мере. Если учишься в колледже Лиги плюща и юный республиканец говорит тебе, что ты сюда попал исключительно благодаря позитивной дискриминации, не хлещись перед ним своими безупречными оценками в старших классах. Мягко намекни, что главную выгоду от позитивной дискриминации получили белые женщины. Если доводится есть в ресторане, чаевые оставляй щедрые. Иначе следующего черного, который сюда придет, обслужат ужасно, потому что официанты воют, когда им достается черный столик. Видишь ли, у черных есть ген, который не дает им оставлять чаевые, так что уж превозмоги его. Если рассказываешь не черному о чем-то расистском, что с тобою приключилось, проследи, что говоришь беззлобно. Не жалуйся. Будь великодушным. Если получится — переведи в шутку. Главное — не сердись. Черным не полагается сердиться на расизм. Иначе сочувствия никакого. Это применимо только к белым либералам, кстати. Белым консерваторам даже и не пытайся рассказывать ни о каких расистских случаях. Потому что консерватор скажет тебе, что настоящий расист тут ТЫ, — и челюсть у тебя отвалится от растерянности.