Чимаманда Адичи - Американха

— Чем вы по-настоящему желаете заниматься?

— Работать.

— Да, но кем именно? — уточнила Рут, слегка изумившись.

Ифемелу глянула на свое резюме на столе.

— Специальность у меня — коммуникации, значит, что угодно в коммуникациях, в СМИ.

— Есть у вас страсть, работа мечты?

Ифемелу покачала головой. Почувствовала себя слабой — без страсти-то, не уверенной, чем хочет заниматься. Интересы у нее смутные и разные — журнальное издание, мода, политика, телевидение, — но ни у одного не было отчетливых очертаний. Она посетила ярмарку вакансий у себя в вузе, где студенты с серьезными минами, облаченные в неуклюжие костюмы, пытались смотреться взрослыми, достойными настоящей работы. Кадровики — сами недавно из колледжей, юнцы, которых отправили уловлять юнцов, — рассказывали ей о «возможностях роста», «хорошей совместимости» и «льготах», но делались уклончивыми, когда понимали, что она не гражданка США и что им придется, если ее наймут, нисходить в темный тоннель бумажной возни с иммигрантом.

— Надо было мне выбирать себе специальностью инженерное дело или вроде того, — сказала она Кёрту. — Специалисты в коммуникациях стоят десять центов за дюжину.

— Я знаю кое-кого, с кем мой отец вел дела, — может, они помогут, — сказал Кёрт. И вскоре доложил, что у нее будет собеседование в конторе в центре Балтимора — на должность пиарщицы. — Нужно зажечь на интервью, и работа — твоя. Я знаю ребят еще в одном немаленьком месте, но в этом здорово то, что они тебе добудут рабочую визу и зарядят процесс получения грин-карты.

— Что? Как тебе это удалось?

Он пожал плечами.

— Позвонил тому-сему.

— Кёрт. Ну правда. Я не знаю, как тебя благодарить.

— У меня есть соображения, — отозвался он, по-мальчишески довольный.

Новости сплошь хорошие, и все же Ифемелу смотрела на все трезво. Вамбуи пахала на трех работах, втихую, чтобы заработать пять тысяч долларов, какие требовалось заплатить одному афроамериканцу за женитьбу ради грин-карты; Мвомбеки отчаянно пытался найти компанию, какая наняла бы его по временной визе, а тут вот Ифемелу — розовый шарик, невесомый, плавает на поверхности, и толкают ее вверх обстоятельства вне ее самой. В глубине своей благодарности она ощутила толику обиды: Кёрт несколькими звонками добился переделки мира, заставил все встать на свои места — туда, куда он сам хотел.

Когда она сообщила Рут о собеседовании в Балтиморе, та сказала:

— Мой единственный совет? Уберите косы, распрямите волосы. Никто про это не говорит, но оно значимо. Мы хотим, чтобы вы получили эту работу.

Тетя Уджу говаривала о чем-то подобном, и Ифемелу тогда посмеялась. Теперь ей хватало ума не зубоскалить.

— Спасибо, — сказала она Рут.

С тех пор как приехала в Америку, Ифемелу всегда заплетала волосы с длинными накладными прядями, вечно беспокоясь из-за цены. После каждого плетения ходила месяца три, а то и четыре, пока череп не начинал чесаться совсем уж невыносимо, а косы — лохматиться от свежей поросли. Впереди новое приключение — выпрямление волос. Она расплела косы, стараясь не чесать голову, чтобы не потревожить защитную грязь. Выпрямителей за это время прибавилось разных, ряды упаковок в аптечных отделах «Для этнических волос», улыбчивые лица черных женщин с невозможно прямыми блестящими волосами, а рядом слова «растительный» и «алоэ», обещавшие деликатность воздействия. Ифемелу купила себе зеленую упаковку. У себя в ванной тщательно намазала вдоль кромки волос защитный гель, а затем взялась умащивать шевелюру жирным выпрямителем, участок за участком, руки — в пластиковых перчатках. Запах напомнил ей о школьной химической лаборатории, и она с силой толкнула фрамугу в ванной, ее часто заедало. Засекла время, пристально следила за часами, смыла выпрямитель ровно через двадцать минут, но волосы остались курчавыми, жесткость не поменялась. Не схватился выпрямитель. Вот это слово — «схватился» — употребила парикмахерша в Западной Филадельфии. «Подруга, вам профессионал нужен, — сказала она, обмазывая голову Ифемелу другим выпрямителем. — Люди считают, что сэкономят, возясь дома, да вот нет».

Ифемелу ощутила лишь легкое жжение, поначалу, но парикмахерша смыла выпрямитель, Ифемелу склоняла голову назад над пластиковой мойкой, и тут иглы жгучей боли впились ей в разные точки черепа — и далее по всему телу, и обратно к голове.

— Легкий ожог, — сказала парикмахерша. — Но вы гляньте, какая красота. Ну, подруга, волосы у вас струятся, как у белой!