Джон Ридли - Бродячие псы

– Прошу прощения, сладенький мой. Я, кажется, забыла про вас? Вы должны были напомнить мне. – И она отправилась за пивом.

Бойд все еще был под впечатлением рассказа шерифа.

– Говорю вам, это жара свела их с ума. Она любого может достать. Стоит ей забраться человеку под кожу, – бац, и он уже свихнулся.

Эд хлопнул его по плечу:

– Надо двигать. Хорошо тут, конечно, но… пора и за работу.

Водители уехали. Высокие кабины их грузовиков какое-то время еще сверкали металлом в солнечных лучах, подобно светомузыке на дискотеке, а потом скрылись из виду.

Виляя бедрами, Фло продефилировала к стойке, села за кассу и крикнула Джону:

– Ваше пиво, мистер.

Джон подошел к ней, старательно пряча лицо от шерифа, выудил из смятого комка банкнот пятерку и положил рядом с кассой.

– Давайте я поменяю их вам на более крупные, – она подсчитала его наличность и вычла стоимость пива.

К пятерке Джона присоединилась двадцатка. Он с тоской посмотрел на деньги. Еще бы одну сотенную купюру и одну двадцатку, и он смог бы забрать машину. А если добавить к ним тринадцать тысяч, мистер Веши позволит ему жить.

Возможно.

– Фло, я налью себе еще кофейку? – Шериф слез с табурета и направился к стеклянному кофейнику, в котором дымился свежесваренный кофе.

– Только будьте осторожны, он горячий, – голосом заботливой матери предостерегла официантка.

Не успела она это сказать, как кофейник выскользнул из рук шерифа, перевернулся в воздухе, разбрызгивая во все стороны черную лаву, и упал на пол. Фло посмотрела на грязную лужу с плавающими в ней осколками стекла, затем на шерифа и закричала:

– Рей! Что вы натворили! – но тут же бросилась к нему и обеспокоенно спросила: – С вами все в порядке?

Шериф зажимал ладонью запястье правой руки – она безвольно повисла, как вытащенная из воды рыба на крючке.

– Надо же, обжечь именно ту руку, которой стреляю, – по-поросячьи повизгивая, жаловался он.

– Да уж, эта рука сколько лет служила вам верой и правдой, – посочувствовала ему официантка и крикнула в кухню: – Жозе, возьми швабру и прибери тут.

– Обжечь руку, которой стреляю…

Джон поднял голову и осмотрелся: Фло успокаивала шерифа, повар, орудуя шваброй, убирал последствия происшествия, а больше в закусочной никого не было. Несложная арифметика. Рука Джона потянулась к заполненным деньгами ячейкам открытого кассового аппарата.

Пэтси Кляйн пела «Crazy». [25]

Краем глаза Джон держал в поле зрения Фло и шерифа. Его пальцы уже дотянулись до ящичка с деньгами. Он коснулся лежащих в ячейках купюр, и они откликнулись на его прикосновение легким шуршанием.

И вдруг – дикий визг. Что-то острое вонзилось в руку Джона. Он отдернул ее и увидел четыре глубокие, сочащиеся кровью царапины. На ящичке с деньгами, выгнув спину, сидел кот. Он скалил зубы и злобно шипел на Джона.

– Вот проказник! – Официантка подбежала к кассе, схватила кота под пузо и опустила на пол. – Ты что пугаешь хорошего человека?

Она села за кассу. Кот не сводил глаз с Джона. Если бы животные умели улыбаться, на его морде сейчас играла бы злорадная улыбка.

– Я сожалею, мистер, что все так получилось. – Фло добавила к двадцатке еще какую-то мелочь и вместе с пивом протянула Джону. – Извините, что пришлось ждать. – Она закрыла кассу, звук задвигающегося ящичка показался Джону раскатом грома.

Джон вышел из закусочной под палящее солнце.

Неловко держа бутылку с пивом в забинтованной руке, Джон пытался здоровой рукой открыть ее. Поскольку все это он проделывал на ходу, у него ничего не получалось. Он зажал бутылку между ног, решив, что так будет легче справиться с крышкой. Но она сидела плотно, словно не желая поддаваться. Пальцы Джона скользнули по крышке, и ее острый нижний край больно врезался ему в ладонь.

– Твою мать!

Крышка отскочила, из бутылки вырвался фонтан пива и пены, окропивший Джону лицо и по дуге устремившийся вниз, к земле, где смешался с грязью. Нагнувшись, Джон попробовал взять бутылку, прижав ее к шее подбородком, и, чуть не уронив, вынужден был подхватить кровоточащей рукой.

– Проклятье! Черт побери! Ненавижу этот гребаный город! Вы слышите меня? Я ненавижу вас! – Он вложил всего себя в этот крик, как каратист, наносящий удар, и сразу затих, еле слышно бормоча себе под нос: – Я сделаю все, чтобы уехать отсюда. Чтобы убраться из этого гиблого места.

Чуть ниже по улице он заметил на фасаде какого-то здания вывеску: «ДЖЕЙК МАККЕНА. НЕДВИЖИМОСТЬ».