Джон Ридли - Бродячие псы

Небольшая закусочная на стоянке грузовиков. Дешевый линолеум в сочетании с алюминием. В открытую дверь кухни было видно, как повар что-то готовит на гриле. Официантка – в розовом форменном платье, белых туфлях и белом фартуке – жевала жвачку. Два водителя-дальнобойщика, ссутулившись за стойкой бара, пили кофе. Музыкальный автомат, стоявший в углу, играл кантри.

Эд, один из водителей, сказал:

– Температурный максимум для этих мест – сто тринадцать градусов. [21]Такая жара зафиксирована в июле сорок седьмого. Не думаю, что нынешним летом этот рекорд будет побит.

Бойд, второй водитель, возразил:

– Уже сто восемь.

Джон вошел в закусочную. Дальнобойщики, официантка и повар оторвались от своих занятий и уставились на него. «А это еще кто, черт возьми?» – было написано у них на лицах. Такое удивление можно наблюдать у человека, внезапно нашедшего упавшие за холодильник продукты, о которых он уже давным-давно забыл. Джон оставил их взгляды без внимания и, плюхнувшись на табурет в дальнем конце стойки бара, уронил голову на руки.

Водители продолжили свою беседу.

– Хорошо, но сто восемь – это еще не сто тринадцать, – не сдавался Эд.

– Будет и сто тринадцать.

– Да ты просто старый дурак.

– Думаешь, если ты на два года моложе, то можешь обзывать меня стариком?

Официантка поставила перед ними тарелки с какой-то едой.

– Почему бы вам обоим не заткнуться и не поесть?

– Это все Бойд. Ему лишь бы поспорить, а о чем – не важно. После поездки в Санта-Фе он всех доставал своей теорией насчет монеты. И угомонить его было невозможно.

– Да уж, – подтвердил Бойд. Еда, которую он в этот момент жевал, полетела у него изо рта в разные стороны.

– А что там по поводу монеты? – заинтересовалась официантка.

– Так, ерунда, – махнул рукой Эд.

– И вовсе не ерунда, – возмутился Бойд.

– Ну, короче, у монеты две стороны. Если ее подкинуть, вероятность, что она упадет орлом или решкой вверх, одинаковая. Бойд считает, что если монету подкинуть десять раз, то пять раз выпадет орел и пять раз решка.

– Так и будет.

– Вовсе нет. Такое, конечно, может случиться, но это отнюдь не закономерность. В конце концов, есть же теория относительности, статистика.

– А ты что, академик, что ли? В ученые подался, да?

Бойд поперхнулся, так как его рот был набит едой. Он срыгнул обратно в тарелку жирную не пережеванную массу и тяжело выдохнул в сторону, обдав Джона, оказавшегося на пути его выдоха, зловонным амбре. Джон даже не поднял головы.

А Эд тем временем гнул свое:

– Ты просто темный, как не знаю кто. Меня же бог умом не обделил. В моей башке извилин больше, чем у тебя во рту зубов.

В закусочную вошли двое подростков. Девушка в безвкусном готовом платье и парень в белой футболке, вертевший в руке пустую пачку из-под сигарет. Они расположились за одним из столиков.

– Ишь, умник выискался, – сказал Бойд. – А слабо ответить за свои слова деньгами? Я хоть сейчас готов держать пари, что прав.

Джон навострил уши. Впервые он проявил интерес к тому, что происходило вокруг, и, подняв голову, посмотрел на дальнобойщиков.

– Я не трачу деньги на всякие глупости, – не поддался на раскрутку Эд.

Официантка принесла им горячий кофе.

– Да успокойтесь вы оба, ведете себя как дети.

Джон размышлял. Хорошей ставки может хватить, чтобы забрать «мустанг» и свалить из этой дыры, а там, глядишь, еще что-нибудь подвернется, и он приедет в Лас-Вегас не с пустыми карманами. Джон взглянул на часы. Есть шанс провернуть это все до вечера.

– Я поставлю против тебя, – сказал он вслух.

Вторично Джон приковал к себе всеобщее внимание. На этот раз его изучали долго и внимательно.

Бойд хищно улыбнулся, как ласка, поймавшая отбившегося от выводка цыпленка:

– Вот это я понимаю, сразу видно – смышленый парень. Сколько ты хочешь поставить?

Джон вспомнил, как Даррелл выхватил у него последнюю пятерку.

– Нисколько.

Бойд рассмеялся:

– Такие ставки делают только в детском саду.

Джон снял часы и запустил их по стойке к Бойду.

– Это «Мовадо».

Бойд поймал их, покрутил в руках.

– Никогда не слышал о такой фирме. – Он смотрел на часы также подозрительно, как первобытный человек на огонь. – Да на них нет ни дня недели, ни даты. Дерьмо, а не часы. Даже цифр никаких нет. Ты что, не мог купить себе нормальный «Таймекс»?

– В ближайшем городе отнеси их ювелиру. Он отвалит тебе за эти часы не меньше двух тысяч долларов.