Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

Арчер вновь улыбнулся, пытаясь представить мистера Морриса демоном зла. Впрочем, в этом мире все возможно. Если кто-то послал черную метку Элис Уэллер, едва ли эти люди сделают исключение для банковского кассира. А потом Арчер вспомнил обещание, данное Элис. Насчет того, что из программы ее не выгонят. И вновь лицо его стало серьезным. Слова эти он произнес из жалости, не подумав, а теперь не мог дать задний ход. Он обещал, следовательно, взял на себя определенные обязательства, и теперь ему не оставалось ничего другого, как их выполнять. Арчер вздохнул и попытался уверить себя, что так или иначе, но все образуется. А когда поезд остановился, настроение ему испортили люди, которые рванулись в вагон, не давая ему выйти. В эти дни никто никому ни в чем не уступит, подумал он, протискиваясь мимо толстухи в шубе из рысьего меха, которая перла как танк, оглядываясь в поисках свободного места.

Китти Арчер нашел внизу. Она сидела за столом в его кабинете, склонившись над стопкой счетов. Она надела одно из бесформенных, просторных платьев для беременных. По сосредоточенному выражению ее лица Арчер понял, что она подсчитывает месячные расходы. Когда Китти приходилось складывать числа в столбик, лицо ее становилось очень суровым, словно она опасалась обмана. Арчер подошел, наклонился, поцеловал ее в макушку.

— …Три, девять и два в уме, — вслух считала Китти. — Одну минуту, дорогой. Семнадцать, двадцать пять, тридцать, тридцать четыре. — Она записала числа на листке и, улыбаясь, повернулась к Арчеру. — Ты знаешь, так жить нельзя.

— Я знаю. — Арчер поцеловал ее в лоб, погладил по щеке.

— Мясника надо арестовать.

Арчер улыбнулся, прошел к креслу, со вздохом облегчения плюхнулся в него.

— Как раз сегодня я встретил человека, собирающегося подать в ООН петицию, которая ставит мясо вне закона.

— Скажи ему, что я полностью поддерживаю его.

— Кто-нибудь звонил?

Каждый день, возвращаясь домой, Арчер задавал этот вопрос, словно ожидал, что за время его отсутствия по велению волшебной палочки одной из телефонисток ему сообщили о присужденной награде, о приглашении в известную радиопередачу — короче, ждал, что Китти передаст ему подробности дневного телефонного разговора, который не только украсит вечер, но и изменит к лучшему всю его жизнь. И Арчер знал, что ожидания эти говорили только об одном: несмотря ни на что, он оставался неисправимым оптимистом. Он дожил до сорока пяти лет, в его доме прозвучали десять тысяч телефонных звонков, которые в большинстве своем несли весть о болезнях, проблемах, несчастьях, но он по-прежнему связывал телефон с нежданной радостью. «В принципе, — удовлетворенно подумал Арчер, — сие означает, что мои железы функционируют нормально, уровень желчи низкий, в желудке нет избытка кислоты, организм вырабатывает положенное количество гормонов».

— Дай подумать. — Китти выпятила губы. — Мэри Лоуэлл пригласила нас на обед в следующую среду. Тебе предписано прибыть в смокинге.

Арчер скорчил гримасу.

— Звонили из «Таг бразерс». Твой костюм готов для примерки. Звонил мистер Бардик. У него есть какие-то вопросы по страховке, и он хочет, чтобы ты заглянул к врачу для очередного профилактического обследования. Он также сказал, что ты не заплатил за прошлый квартал и…

Вновь гримаса. В этот день радостного известия по проводам не поступило. Что ж, не остается ничего другого, как ждать следующего.

— Хорошая жена, — игриво заметил Арчер, — припасла бы для мужа-добытчика более приятные новости. — Он встал. — Кстати, мне надо позвонить. Я сейчас. — У двери он обернулся. — Вик не звонил из Детройта?

Китти покачала головой.

Арчер вышел в холл, где стоял телефонный аппарат, и набрал номер Покорны, похвалив себя за то, что больше не стал откладывать этот тяжелый для него разговор. Ответила женщина.

— Добрый день, — поздоровался Арчер, разглядывая себя в зеркале. Под глазами появились темные мешки. — Миссис Покорны?

— Да.

— Это Клемент Арчер. Могу я поговорить с Манфредом?

Последовала пауза.

— А о чем вам с ним говорить? — спросила миссис Покорны. По голосу, в котором слышались нотки подозрительности, чувствовалось, что родом миссис Покорны со Среднего Запада.

— Мне надо ему кое-что сказать. — Арчер вздохнул: одни проблемы с этим композитором. — Лично.

— Сейчас он не может подойти к телефону. Ему нездоровится.

— Очень сожалею об этом, — Арчер постарался, чтобы в голосе прозвучало сочувствие. — Но я действительно должен с ним поговорить.