Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Пожалуйста, не сердись на меня, Клемент. — Элис чуть не плакала. — Среди моих знакомых многие видели в конференции какой-то подвох, а газеты прямо писали, что ее участники льют воду на мельницу коммунистов. И действительно, особой пользы конференция не принесла. Но я должна была пойти туда, потому что это мероприятие хоть в малой степени, но способствовало тому, чтобы власть имущие в Москве и Вашингтоне не ввязывались в войну… Полагаю, что мать, особенно если у нее один сын, обязана ненавидеть войну. Ральфу четырнадцать. Еще четыре или пять лет, и он достигнет призывного возраста… У моей сестры, она старше меня и живет в Чикаго, сын ушел на последнюю войну. Вернулся, но без половины лица, осколок снес ему подбородок. Его оперировали десять раз, но он все равно… — Элис запнулась. — Он отказывается выходить из дома. Он никого не хочет видеть. Дни напролет сидит в своей комнате. День за днем газеты пишут о необходимости проявить твердость, сообщают о выставленных ультиматумах, о солдатах, которых посылают на край света… Строятся новые подводные лодки, самолеты, ракеты, бомбы. А ты смотришь на своего сына четырнадцати лет от роду, который сидит в гостиной и пиликает на скрипке, и думаешь: «Вот что они ему готовят, эти старики в Вашингтоне, эти генералы, эти газетчики. Они ведут дело к тому, чтобы Ральфа застрелили. Разорвали на части». Вот о чем я думаю, когда читаю в газете очередную генеральскую речь, когда вижу новые самолеты в выпуске новостей, который показывают перед фильмом. И, вернувшись из кинотеатра, я захожу к нему в комнату, смотрю на него спящего и думаю: «Они хотят его убить. Они хотят его убить». Сейчас я тебе кое-что скажу, Клемент. — Элис повысила голос. — Если б на земле нашлось безопасное место и у меня было бы достаточно денег, я бы взяла Ральфа и уехала завтра же. На маленький островок, в Богом забытую страну, чтобы спрятать его там и остаться с ним. Разумеется, такого места нет. Они об этом позаботились. — Такой горечи в голосе Элис Арчеру слышать не доводилось. — Поэтому я сделала все, что смогла. Набралась храбрости и пошла на конференцию в «Уолдорф-Асторию», на Парк-авеню. А потом повесила на дверь цепочку, — добавила она со злой иронией.

— Элис, дорогая, неужели ты не поняла, что тебя использовали? — мягко спросил Арчер.

— И пусть. Я согласна на то, чтобы они меня использовали, если это поможет остановить войну.

— Сегодня коммунисты за мир, — заметил Арчер. — Завтра скорее всего они будут за войну.

— Не важно, — стояла на своем Элис. — Завтра я не позволю им использовать меня. А сегодня ничего не имею против.

Арчер пожал плечами.

— Ладно, я тебя понимаю. — Он достал трубку, начал набивать ее табаком из кисета.

— Ты считаешь, что я не права, Клемент, не так ли? — спросила Элис, в голосе вновь зазвучали нотки неуверенности.

— Нет, я так не считаю. — Арчер решил, что вопрос слишком сложный, чтобы вот так сразу дать на него ответ. Он поднялся с трубкой в руке. — Мне пора.

Встала и Элис.

— Клемент, что я буду делать, если они не позволят мне работать? На что я буду жить? На что будет жить Ральф? — Постаревшая, некрасивая, Элис стояла вплотную к Арчеру, не сводя с него глаз, с глупыми кудряшками, обрамляющими осунувшееся лицо.

— Не волнуйся, — только и смог сказать Арчер, хотя понимал, что проку от такого совета никакого.

— И ты позволишь им уволить меня? — Она схватила его за плечи.

Руки у нее были большие, сильные, Арчер почувствовал, как ногти впиваются в его кожу сквозь материю. Он глубоко вздохнул.

— Я на твоей стороне, Элис. И хочу, чтобы ты это знала.

— Ты позволишь им уволить меня? — повторила Элис, игнорируя его ответ.

Арчер обнял Элис. Ее трясло, он чувствовал, как дрожь волнами пробегает по ее телу. Она не плакала. Под платьем Элис носила корсет, материя скользила по нему.

— Клемент, — голос ее переполняло отчаяние, — ты позволишь им уволить меня?

Арчер поцеловал ее в щеку, прижал к себе:

— Нет. Обещаю тебе.

На мгновение Элис еще сильнее прижалась к нему, потом отпрянула. Она по-прежнему не плакала. Губы дрожали, но глаза оставались сухими.

— Когда-нибудь я скажу, как я тебе благодарна, Клемент. — Она коснулась трубки, которую он держал в руке. — Я рада, что тебе нравится эта трубка.

— Что? — Арчер взглянул на трубку. Утром он взял ее со стола только потому, что в ней не было пепла. И тут Арчер вспомнил, что Элис подарила ему эту трубку, когда он устроил ей роль в своей первой программе, еще во время войны. Эта вересковая трубка стоила больших денег. Однако раскуривалась она плохо и пользовался ею Арчер довольно редко. — Да, она в числе моих фавориток.