Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Благодарю, — ответил Арчер. Он был огорчен и встревожен, так как видел, что Хатт действительно хотел ему помочь, что Хатт благоволил к нему, насколько тот мог к кому-либо благоволить. — Буду всегда об этом помнить.

— Я очень рад, что вы смогли заглянуть ко мне сегодня. — Хатт направился к двери, открыл ее. — Наша беседа доставила мне безмерное удовольствие.

— До свидания, — попрощался Арчер и помахал рукой О'Нилу. Тот что-то пробурчал из темноты. Арчер вышел, и Хатт мягко закрыл за ним дверь.

На лифте Арчер спустился в вестибюль высотного здания, в котором располагалось агентство Хатта, и зашел в телефонную будку. Он сел на маленькую скамью, уставился на телефонный аппарат. На этой неделе ему предстояло позвонить четверым, и Арчер задался вопросом, с кого начать, кем закончить. Он чувствовал, что взялся за непосильный труд. Разве можно разобраться с такими проблемами за какие-то жалкие две недели? «Мне едва хватит этого времени, чтобы понять, во что верю я сам, — подумал он. — Где уж тут выяснять убеждения четырех разных людей».

Невысокого роста толстая женщина в шубе из нутрии подошла к закрытой двери телефонной будки и осуждающе посмотрела на Арчера, который задумчиво сидел на скамье, не снимая трубки. Стояла она вплотную к двери, и каждая шерстинка шубки жаждала поговорить по телефону.

Арчер бросил монетку в щель, набрал номер Вика.

— Алло. Алло. — По голосу Нэнси Арчер сразу понял, что звонок оторвал ее от детей. В такие моменты в ее голосе появлялись особенные интонации.

— Привет, Нэнси, — поздоровался он.

— Клемент! — Как обычно, Нэнси обрадовалась его звонку, но он чувствовал, что мысли ее заняты больным сыном. — Как ты?

— Отлично, — ответил Арчер. — Просто отлично. — В радиобизнесе по-другому отвечать на этот вопрос не полагалось, даже если аккурат перед этим тебе сказали, что предстоит операция, или от тебя ушла жена, или ты страдаешь от жуткого похмелья. — Как юный Клемент? — спросил он, вспомнив вчерашний вечер.

— О, Клемент. — Нэнси тяжело вздохнула. — У него корь. И я, как коршун, слежу за Джонни, жду, когда у него появится сыпь. А к обеду мы ждем гостей, и я не знаю, что мне делать. Ты болел корью, Клемент?

— В пять лет. Разве ею переболели не все?

— Нет, — ответила Нэнси. — И это самое ужасное. Вик не болел. Он вообще ничем не болел. Клемент, что вызывает импотенцию, если заболевает взрослый, корь или свинка?

Клемент заулыбался.

— Я думаю, свинка.

— Но ты не уверен?

— Нет.

— Я забыла спросить врача, когда он заходил к нам, а теперь медсестра не может его найти, а я должна это знать, чтобы предупредить людей, которые собираются прийти к нам. Вдруг это корь… — Она замолчала.

— Вика нет?

— Нет. Убежал, — пожаловалась Нэнси. — Ты же знаешь, стоит кому-то заболеть, как Вика словно ветром сдувает. Не выносит он больных детей. Так ужасно вел себя с маленьким Клементом. Сказать ему, чтобы перезвонил тебе, когда придет?

— Нет, — ответил Арчер. — Не надо. Ничего срочного нет. Скажи ему, что я позвоню завтра.

— Маленький Клемент хочет тебе что-то сказать. Подожди, я принесу ему телефон.

— Привет, — раздался в трубке после паузы детский голосок.

— Привет, Клемент, — поздоровался Арчер. — Ты в кровати?

— Да, — ответил мальчик. — У меня сыпь. И жар. Джонни не может войти в комнату. Ждет, пока сыпь появится и у него. Он может только говорить со мной от двери. Температура у меня сто два градуса. Если бы ты приехал, то смог бы зайти в мою комнату. Рассказать мне какую-нибудь историю.

— Может, завтра, Клемент.

— Хорошо. У меня новая картинка-головоломка. Я сложил ее уже четыре раза.

— Ты у нас очень умный, не так ли?

— Да. Пришлось повозиться только с желтыми кусочками. Доктор сказал, что мне можно есть мороженое. До свидания. — Мальчишка бросил трубку на рычаг, прежде чем Нэнси успела ее перехватить.

Арчер улыбался, выходя из будки и шагая по вестибюлю. На душе у него полегчало, потому что маленький светловолосый мальчик, болеющий корью, пригласил его зайти в гости и рассказать какую-нибудь историю, а в это время его брат стоял у двери и ждал, когда у него появится сыпь. Пусть это и покажется странным, но ситуация в целом стала не такой уж страшной. Абсурдно, конечно, обвинять в стремлении свергнуть правительство Соединенных Штатов человека, чей четырехлетний сынишка слег с обычной детской болезнью, чья жена опасалась, как бы ее взрослые гости, заразившись корью от ребенка, не превратились в импотентов.