– Не знаю, – покачала головой Ольга. – Никаких признаков ее обучаемости я что-то не вижу.
– Ну, вы тут пока поговорите о кулинарии, а я дрова для камина принесу, – предвидя, что сейчас ее начнут воспитывать, поспешно сказала Нинка и улизнула из кухни.
В окно было видно, как она идет к дровяному сараю.
Ольга старалась привозить Нинку в Тавельцево почаще: боялась, что дочь слишком болезненно перенесет их с Андреем развод, и хотела, чтобы та побольше была на глазах. Сначала так оно и было – Нинка оторопела, узнав эту новость, и неделю ходила то мрачная, то грустная, то нервно-веселая. Но, к Ольгиному удивлению, утешилась она гораздо скорее, чем можно было ожидать.
– Да у нее роман, – спокойно объяснила мама. – Ты не видишь разве, как она похудела?
– Странная какая-то связь, – пожала плечами Ольга.
– Самая прямая. Появился предмет интереса, и она хочет ему нравиться. За родителей она, конечно, переживает, но своя жизнь ей кажется важнее. Это же молодость, Оля! Сплошной эгоизм. Ну, я надеюсь, у Нинки он просто возрастной, и она его со временем перерастет. А пока пусть наслаждается романом.
– А кто предмет романа, не знаешь? – с тревогой спросила Ольга. – Попадется опять какой-нибудь…
– А что ты сделаешь, если и попадется? Пусть сама учится отвечать на вызовы жизни.
– Темнеет как рано… – сказала Ольга, подойдя к окну.
Было всего четыре часа, но под яблонями уже лежали на снегу синие тени. От ранних январских сумерек на сердце ложилась тоска.
Весь декабрь шел снег. Он завалил деревья до самых веток, и дорожки, расчищенные в таком глубоком снегу, казались древними крепостными ходами. Из-за большого участка, на котором стоял дом, и сам он тоже казался каким-то старинным замком, бесконечно одиноким на бесконечных заснеженных просторах.
– Я выйду, до обеда прогуляюсь, – сказала Ольга.
Она надела старое вытертое пальто, набросила на голову большой пуховый платок, в котором мама сидела на веранде осенними вечерами.
– Оделась бы теплее. Что за пальто, дырки одни. Давно надо было его выбросить.
– Ничего, я ненадолго, по саду только. И оттепель же сегодня, не замерзну.
Ольга обошла весь сад, вернулась к дому, обогнула его, открыла калитку и вышла на улицу. Из-за оттепели снег покрылся водой, и по улице идти было невозможно – очень скользко. Она остановилась у калитки.
Темнели вдоль реки дома, доносился гул редких машин, проезжающих по шоссе. Одна машина свернула с шоссе в Тавельцево. Рассеянно на нее глядя, Ольга поняла, что это не машина, а мотоцикл: он освещал перед собой дорогу одиночной фарой. Она почувствовала, что замерзла, и так же рассеянно подумала, что пора идти в дом. Звук мотоцикла становился все громче, приближался, вот уже превратился в грохот – мотоцикл остановился невдалеке от калитки. Грохот прекратился, свет погас.
В тишине Ольге показалось, что этот большой мотоцикл дышит, как конь.
Водитель поставил его на подножку и пошел к калитке. Ольга смотрела, как он идет, и понимала, что такого отчетливого, такого сильного ощущения дежавю она не переживала никогда.
Ей казалось сейчас, что это уже было, и не просто было, а было всегда, что из этого состояла вся ее жизнь: она стояла у калитки и смотрела, как Герман идет к ней по узко протоптанной в снегу тропинке.
– Здравствуйте, Оля, – сказал он. – Если бы вы знали, как я хотел вас увидеть.
Он сказал это без нажима и придыхания, просто сказал то, о чем, наверное, думал всю дорогу или даже еще дольше. О чем думал все время, которое не видел ее.
Она шагнула ему навстречу, оскользнулась на мокром снегу, чуть не упала, но удержалась на ногах. Незавязанный платок упал ей на плечи и соскользнул в снег. Герман наклонился, поднял платок.
– Вы замерзли, – сказал он. – У вас нос покраснел.
Ольга хотела ответить, что совсем не замерзла, что это вообще неважно, что она… Но ничего она не могла ответить! У нее перехватило дыхание. Она только смотрела на его лицо. Оно словно бы темнее стало, чем в тот раз, когда они виделись в Матросской Тишине. Но на нем не лежала больше печать отчаяния – оно дышало жизнью.
– Ма-ама!.. – раздалось от дома. – Мам, ты где? Бабушка уже суп разливает. – Нинка выглянула из калитки. – О, а это кто? – удивилась она. – Здрасьте.
– Здравствуйте, – кивнул Герман.
– Это ваш мотоцикл? – сразу заметила Нинка. – Мам, глянь, это ж «Харлей»! – Она прыгнула в глубокий снег, обежала Ольгу и Германа и подскочила к мотоциклу. – А мой… Мой знакомый тоже байкер!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу