Трейси Шевалье - Падшие ангелы

— Понятно. — Мужчина повернулся, собираясь выходить.

Ого-го! Вот это сюрприз. Когда он увидел меня, то припустил, как норовистый конь, а я просто улыбнулась самой милой своей улыбкой и сказала:

— Здравствуйте, мистер Джексон.

К счастью, он ушел до возвращения Мод с отцом, иначе получилась бы довольно неловкая сцена. На сей раз Тролль попридержала язык и не стала усугублять чужие несчастья. Я тоже помалкивала. Странно, с чего это вдруг мистер Джексон решил наведаться к матери Мод.

День был такой трудный, что, добравшись до дома, я прилегла и проспала бог знает сколько, а потом, словно больная и чтобы успокоиться, съела целую тарелку хлебного пудинга. А в голове у меня все время вертелись всякие мысли, которые пытались сойтись воедино. Мысли о матери Мод и мистере Джексоне. Но я изо всех сил старалась не дать этим мыслям сойтись, и думаю, мне это удалось.

Мы с папочкой прошли по коридору за надзирательницей в большой внутренний двор. Оттуда было видно все здание до крыши. В стенах один ряд над другим было проделано множество дверей. Снаружи перед ними проходили черные железные мостки, по которым прогуливались другие надзирательницы, одетые в серую форму.

Наша надзирательница провела нас на два лестничных пролета вверх. От металлических перил с одной стороны до другой в пустых пространствах была натянута проволочная сетка. На ней валялись всякие странные вещи — деревянная ложка, белая шляпка, потрескавшийся кожаный башмак.

В центре двери каждой камеры висел кожаный клапан. Двигаясь по мосткам, я испытывала непреодолимое желание приподнять один из них. Я замедлила шаг, отстала немного от надзирательницы и папочки и, быстро приподняв клапан, заглянула в глазок.

Камера была очень маленькой — футов пять на семь, не больше нашей буфетной. Видела я очень мало — деревянную доску, прислоненную к стене, полотенце, висящее на гвозде, и женщину на табуретке в уголке. У нее была копна каштановых волос, оливковая кожа и сильная челюсть. Рот у нее был сжат, как у солдата, марширующего на параде. Держалась она очень прямо — бабушка вечно нудит, говорит, чтобы я так держала спину. На женщине были темно-зеленое платье с вышитыми на нем белыми стрелами — знак заключенного, — клетчатый передник и белый чепец вроде того, что я видела на сетке во дворе. На коленях у женщины лежал клубок шерсти и спицы.

Мне хотелось, чтобы она посмотрела на меня. Когда наконец наши взгляды встретились, я сразу поняла, кто это. Я никогда не видела миссис Панкхерст раньше — знаменитую Эмелину Панкхерст, [26] Эмелина Панкхерст (1858–1928) — одна из основательниц суфражистского движения и наиболее активный его деятель в период перед Первой мировой войной. вождя суфражисток. Мамочка всегда надеялась, что миссис Панкхерст придет к ней на прием, но та так и не появилась. Один раз я слышала, как Каролина Блэк рассказывала о глазах их лидера: «Темно-голубые и такие пронзительные, что ты для них что угодно готова сделать — взять лопату и разровнять Сноудон, [27] Самая высокая гора в Англии к югу от границы с Шотландией. если Эмелина скажет, что та загораживает ей вид».

Миссис Панкхерст улыбнулась мне.

— Мод!

Я отпрыгнула от глазка. Папочка в ужасе смотрел на меня. Надзирательница продолжала идти вперед, но, услышав папочкин крик, остановилась.

Я побежала к нему.

— Ты что, черт возьми, делаешь? — прошептал он, хватая меня за руку.

— Извини, — прошептала я в ответ.

Надзирательница проворчала:

— Живее, держитесь за мной, а то вы ее вообще никогда не увидите.

Дальше на мостках у дверей камеры стояли две женщины: первая — надзирательница, вторая — Каролина Блэк. Под серым пальто на ней было блестящее белое платье с несколькими рядами кружев на груди и шляпка, украшенная увядшими примулами. Вид у нее был такой, словно она вышла прогуляться по Гайд-парку. Мои собственные синее пальто и старая соломенная шляпка были в сравнении с ее одеждой старым хламом.

Когда мы подошли, она говорила в камеру:

— Цвета должны символизировать: пурпурный — достоинство, белый — чистоту и зеленый — надежду. Разве не прекрасная идея? Я бы сама сегодня так оделась, только мне хотелось порадовать вас примулами. Подумайте, как впечатляюще это бы выглядело, если бы на митинге все были одеты одинаково! — Она посмотрела в нашу сторону, улыбнулась и сообщила: — К вам еще посетители!

— Кто? — услышала я из камеры.