Трейси Шевалье - Падшие ангелы

— Господи Иисусе, — говорит наша Дженни, выглядывая в окно. Я сижу за столом и ем. — Не лучший денек для посещения тюрьмы.

— А кто идет в тюрьму? — спрашиваю я.

Миссис Б. шарахает кастрюлю с водой на плиту и выразительно смотрит на нашу Дженни. Дженни не обращает на нее внимания — она всегда говорит то, что хочет.

— Хозяин и мисс Мод. Раньше они не могли — к суфражисткам первые четыре недели никого не пускают. Сначала хозяин хотел идти один, но я слышала, как они спорили и мисс Мод настояла на своем, дай ей бог здоровья. Она тоскует по своей мамочке. Хоть я никак не могу взять в толк почему — мать ведь ее почти и не видела.

— Хватит, Дженни, — говорит миссис Б.

— А, ерунда — это же Саймон.

— Что ерунда? — Мод спустилась по лестнице и стоит, сцепив руки на животе. Вид у нее нездоровый.

Наша Дженни и миссис Б. обе быстро поворачиваются к ней.

— Ничего, мисс Мод, — говорит наша Дженни. — Есть не хотите?

— Я не голодна, спасибо.

— Вот невезение — мало вам бед, так еще и во впускной день этот проклятый дождь.

Мод смотрит на меня, потом бросает взгляд на Дженни.

— Бога ради, Дженни, оставь ты ее в покое! — Миссис Б. нечасто повышает голос. — Иди наверх и принеси тарелки.

Наша Дженни убегает. Мне хватает ума ничего не ляпнуть о бедах. Я только говорю:

— Привет.

— Привет.

Трудно представить маму Мод в тюрьме. Кто бы мог подумать, что она туда попадет?! Мне об этом Дженни сказала, а я потом как бы невзначай обронил при мистере Джексоне, что миссис К. в Холлоуэе. Он подпрыгнул словно ужаленный.

— Господи Иисусе! Почему она там?

По правде говоря, я так толком и не знал почему.

— Женские дела, сэр.

Он так уставился на меня, что мне пришлось сказать что-то еще.

— Ну, вы знаете таких женщин, что раскатывают тут на велосипедах, пишут мелом лозунга на мостовых, кричат на митингах и все такое.

— Ты имеешь в виду суфражисток?

— Наверно, сэр.

— Господи Иисусе, — снова сказал он. — Тюрьма — страшная вещь для женщины. Надеюсь, с ней обходятся по-человечески.

— Наверно, не лучше, чем со всеми другими в тюрьме, сэр. Моя кузина после шести месяцев вышла, так у нее ничего хуже блох не было.

— Это не очень утешительно, Саймон.

— Мне очень жаль, сэр.

Мне хочется сказать Мод что-нибудь еще, но в голову ничего такого не приходит. Потом раздается стук в дверь, и входит Лайви — вода с нее так и капает, и тут уж мне слова не вставить. Мод не очень-то рада ее видеть. Лайви подбегает и обнимает ее. Она видит меня за плечом Мод, но ничего не говорит. Она меня чурается, после того как я ее поцеловал. Это было уже год назад, но она с тех пор изменилась. Наверно, наш па был прав.

Это в первый раз, что мы все трое опять вместе после долгого времени. Не то что в те времена, когда девочки были маленькие и все время приходили на кладбище.

— Ах, дорогая, ты такая бледненькая! — говорит Лайви. — Наверно, предстоящее посещение ужасно тебя расстроило.

Беда с Лайви в том, что она всегда говорит не то, что думает. Например, ее ничуть не огорчает, что миссис К. сейчас в Холлоуэе, — для нее это радость, хотя она в этом ни за что не признается. Вид у нее такой возбужденный, и я знаю, что последует за этим.

Она сажает Мод за стол.

— Я, — говорит она, — хочу тебе кое-что предложить. — Она ведет себя так, будто здесь никого больше нет, будто я не сижу за этим же столом, а миссис Бейкер не чистит картошку у буфета, а наша Дженни не несет поднос с сервизом для завтрака в буфетную. Но она прекрасно знает, что мы здесь и слушаем. — Я знаю, ты будешь возражать, а потому прошу тебя молчать, пока я не закончу. Обещаешь?

— Хорошо, — говорит Мод.

— Я хочу сегодня сходить с тобой к твоей матери.

— Это невозможно…

— Я еще не закончила.

Мод хмурится, но замолкает.

— Ты знаешь, это будет ужасно, и ты расстроишься. Разве ты не хочешь, чтобы рядом с тобой в этот момент была подруга, которая держала бы тебя за руку и помогала быть как можно храбрее перед лицом твоей матери?

Мы все ждем, что скажет Мод, — наша Дженни стоит в дверях буфетной, миссис Б. хмурится на картофельную кожицу, словно и не слушает.

— Но что скажет твоя мать? — говорит Мод. — А папочка? Он наверняка не разрешит.

Лайви улыбается.

— Моей маме не обязательно об этом знать, а насчет своего отца можешь не беспокоиться. Он возражать не будет — уж тут я постараюсь.

Что-что, а это она умеет. Лайви из мужчин может веревки вить. Я видел ее на кладбище — закатывает глаза и крутит своей юбкой, и мужчины делают то, что ей хочется. Даже мистер Джексон приносит ей лейку, если она просит, хотя, может, он делает это из-за того битого ангела. Если не приглядываться, то шов у него на шее и не заметен — там, где голову поставили на место, но вот с носом у них совсем неважно получилось. Может, лучше было оставить его отбитым. Как-то раз я провел Лайви по всем ангелам, показал все царапины и сколы на них. Думал, у нее от этого поднимется настроение, но, похоже, случилось как раз наоборот.