Пьер Пежю - Маленькая Обитель

Тереза, едва не лишившись чувств, слышала, как звучат слова: инвалидка, мать девочки-инвалида, мать, обреченная на инвалидность маленькой девочкой… Ева навсегда останется с нею. Немая Ева, прикованная к ней. Никогда не удастся уехать!

Врач со складкой на лбу продолжал говорить.

— Вот почему специализированные центры — хорошее решение. Некоторые из них расположены совсем рядом, в Обители. Всего в получасе езды на машине. Вы сможете часто навещать ее.

Повторяя «да, да…», Тереза пыталась положить конец беседе. До сих пор просидев на краешке стула, она выпрямилась и попятилась к двери. И все еще слышала: «Ничто не мешает надеяться. Всегда надо надеяться. Каждое тело — загадка. Загадка тел».

Оказавшись, наконец, одна в коридоре, Тереза подумала о своей тетради, исписанной нелепыми фразами. У нее возникло желание записать туда большими буквами: «Каждое тело, его загадка. Загадка тел». Потом она больше не думала об этом.

Вскоре Ева смогла покинуть больницу. В новой одежде она была похожа на любую девочку с черными глазами и черным пушком. Но пришлось поддерживать ее до санитарной машины, нести, как куклу. Бледное тельце, на котором еще заметны швы. Худоба. Большой лоб. Лицо растерянного гермафродита. Печаль без возраста.

Взгляд ее блуждал. То, очень смутно, он будто улавливал образы, наплывавшие издалека, то впивался в незначительную деталь: перламутровую пуговицу, шерстяную нить, розовую таблетку, крошку хлеба, пар на стекле… Она ничего не говорила, абсолютно ничего, но, казалось, и не испытывала в этом нужды. Она реагировала на некоторые просьбы, брала то, что ей предлагали, протягивала некоторые предметы, которые у нее просили, ела одна и очень скоро смогла передвигаться маленькими шажками, не прибегая ни к чьей помощи.

Попав в специализированный центр Обители, она неожиданно доставила немало удовольствия своим наставникам. Ходила по коридорам, аллеям парка, как по ниточке, балансируя худенькими ручками, одна, совсем одна, молча.

Логопеды были раздосадованы, не добившись от нее малейшего даже гортанного, даже дыхательного звука. И никакой артикуляции. Молчание. В отличие от других пациентов, постоянно озабоченных, пугливых, Ева решительно устремлялась вперед, сворачивая вскоре в любом направлении, рискуя пошатнуться, потерять равновесие. Это было не смелостью, а каким-то чудовищным безразличием. Приходилось нагонять ее, просить остановиться. Тогда она вставала, как статуя, молча, напротив грандиозной панорамы гор, открывавшейся с террасы специализированного центра.

Книготорговец Воллар больше не встречался с Евой. Не хотел ее снова видеть. После того как подтвердилось, что она вышла из комы, он вернулся в свою берлогу и все дни проводил в Глаголе Быть , читая, расставляя книги, возобновляя прежние разговоры с постоянными клиентами, терпя Бонкассу в конце дня. Новости о девочке он узнал по телефону. Не упустил ничего, что касалось диагноза. Двигательная функция восстановлена. Но немота. Отсутствие.

По ночам во время бессонницы борьба между «злым голосом» и фразами из книг возобновилась. Но что за важность! Воллар хотел теперь забыть ребенка. Забыть о несчастном случае. Читать, читать, забыть. Забыть последний детский взгляд, переполненный страхом. Забыть хруст раздавленного тела. Забыть гипсовую маску. Забыть череду текстов, рассказанных в лабиринте отсутствия. Он вспомнил столько книг. Столько рассказал. Измученный, подавленный, Воллар сидел за столом, опустив голову.

«Ты будешь рассказывать от имени того, кто создал тебя из сгустка крови! Ты будешь рассказывать от имени того, кто создал тебя из плевка! Ты будешь рассказывать от имени того, кто создал тебя из чернильного пятна! Ты будешь читать и рассказывать…»

Воллар желал теперь лишь одного — укрыться в складках большого холста, окруженного и заставленного книгами.

На это можно было рассчитывать, если бы не приход Терезы Бланшо. Если бы не этот неуместный визит в конце весны. Она распахнула стеклянные двери Глагола Быть однажды после полудня, в ужасную погоду. Леденящие потоки воздуха в тенистых переулках, тягостная изнуряющая жара на залитых солнцем площадях. Зачем она пришла? На секунду, коснувшись пальцами дверной ручки в форме книги, она замешкалась, затем вошла и направилась в глубину лавки. Мадам Пелажи была одна. Она сообщила молодой женщине, что не знает, где находится Воллар. Разочарованная Тереза готова была уйти, но затем стала очень медленно слоняться по магазину, совсем не обращая внимания на выставленные повсюду и сваленные грудой книги.