Пьер Пежю - Маленькая Обитель

В день, когда Воллар сам положил конец своей муке, которая нарастала от перемены к перемене, когда он вдруг показал, на что способна его сила, я испытал совсем неожиданное, но огромное, почти ощутимое удовольствие. Еще немного, и мне захотелось бы, чтобы для уничтожения он выбрал именно меня.

Однажды он в очередной раз оказался среди своих мучителей, в закрытом кругу насмешников и горлопанов. «Давай, Воллар, излагай!» «Береги задницу», — орал один из них, размахивая циркулем. «У меня еще остался клок волос с последнего раза!» — заявил тщедушный мальчонка с крысиной головкой и грязными ногтями.

Но Воллар молчит. Владеет собой. По огромному черепу пробегает огонь. Он молчит. Пронзает взглядом глаза каждого, одного за другим. Никто не замечает, что что-то внутри него собирается, концентрируется. Все еще смеются. Дразнят его. «Ну что, толстяк, память отшибло? Предпочитаешь побегать?» Но Воллар не отвечает и очень медленно поворачивается вокруг своей оси, а круг в это время незаметно расширяется.

Внезапно одна огромная рука протягивается в сторону ученика. Воллар хватает его за шиворот и начинает закручивать ткань рубашки, так что чуть не душит мальчишку, который стонет и не может ничего произнести. Затем свободной рукой он точно так же хватает того, кто держит циркуль, но уже не собирается воспользоваться им. Он держит их обоих, побагровевших, на вытянутых руках. Подталкивает, слегка приподнимает. В распавшемся кругу кое-кто еще посмеивается, потом все замолкают. Воллар делает шаг вперед, затем другой. Круг размыкается перед ним, тем более что он использует свои жертвы, чтобы растолкать фигуры, недостаточно быстро отступающие в сторону. Воллар продвигается, выкручивая, сжимая, потрясая своими бывшими палачами, превратившимися в булькающие лохмотья.

Он продвигается. Выглядит удивительно спокойным, но решительным. Направляется к бетонной стене, которую мы, стоя рядышком или по десять человек, на каждой перемене обливали мочой. Воллар приближается. Никто из нас не реагирует. Мы уже не составляем команду. Мы уже не полицейские, не сообщники, а напуганные одиночки.

Воллар останавливается напротив широкого сортира. Показывает нам две побагровевшие, залитые слезами морды. Я предполагаю, что он их убьет. И радуюсь этому, но испытываю ощущение небольшой досады: почему Воллар не выбрал меня, меня? Разве я не был так же жесток с ним, как эти двое? Разве не порвал одну из его книг?

И снова Воллар поворачивается к нам спиной. Своих жертв, которых не выпустил, он ударяет головой в стену, по которой струится вода, трет их лицами шероховатый бетон, тыкает носом в воду, и она уносит кровь, вытекающую из их ноздрей. Он держит их здесь, в вони от застоявшейся мочи, бесконечно долго. А когда наконец отпускает, чтобы отбросить подальше, воцаряется абсолютное молчание. Каждый за себя. Все удаляются, пятясь.

После чего Воллар, по-прежнему стоящий к нам спиной, долго писает. А спустя несколько минут он уже читает в углу двора. Никто больше и не думает беспокоить его. Никто и никогда больше не потревожит. Двое пострадавших учеников не осмелились пожаловаться. Дымка стыда окутала двор. Мы больше не хотим говорить об этом. Не хотим даже вспоминать. Я ощущаю досаду, которая пугает меня. Я тоже хотел бы задыхаться и обливаться кровью.

Позже мы узнали, что Воллару пришлось покинуть школу, что он переменил место жительства, переехал в другой город.

Одна мелочь вспоминается мне. А разве это мелочь? Я долго хранил страничку, вырванную из книги Воллара во время наших сеансов травли. Страничку, тщательно разглаженную, затем прочитанную и перечитанную в напрасной надежде разгадать тайну. По всей вероятности, это страница из греческой мифологии, поскольку я нашел там фрагмент об истории Дедала и рассказ о сооружении лабиринта, в котором искусный инженер запирал себя по мере того, как изобретал и строил. Его сын Икар был вовлечен в эту авантюру поневоле. Икар, исполнивший поставленную перед ним задачу, проклиная, но подчиняясь.

Я прочел еще несколько слов о другом изобретении Дедала, летательном аппарате, который должен был обеспечить бегство из лабиринта. Птичьи перья, смола, ветки: изготовление огромных крыльев, чтобы убежать от того, в чем заперли себя.

Мой отрывок заканчивался безмятежным взлетом Дедала: способом вырваться в пространство, взлетев достаточно высоко, чтобы избежать стен; однако не слишком высоко, чтобы солнце не растопило смолу крыльев. Долгое время воспоминание о Волларе ассоциировалось у меня с этими мифологическими картинками. Воллар-Дедал! Лабиринт прочитанных и замурованных памятью фраз… Воллар-Икар! Ужас этих тысяч закрепленных в памяти фраз. Потребность в легкости.