Карина Шаинян - Долгий путь на Бимини

– Доктор Карререс! – потрясенно прервал его священник.

– Простите, святой отец, – Карререс поклонился, замолкая.

– Все эти натурфилософы, которые ковыряются в законах природы, как капризная женщина в тарелке… Господь с ними, – горячо заговорил отец Женье. – Пусть разбирают материальный мир на части; в конце концов, иногда от этого даже есть польза. Но вы – лезете в тайны не природы, но дьявола… – Карререс попытался что-то сказать, но священник жестом остановил его. – Вы хоть понимаете, на что замахиваетесь? – возмущенно спросил он.

– Да, – улыбнулся Карререс. Немного помолчав, он упрямо нахмурился. – Говорят, есть чудесный остров, на котором бьет источник вечной молодости. Будто бы всякий, кто испьет из него, будет жить вечно. Так вот, падре, это все – чепуха, следствие. На самом деле Бимини…

– Бимини? – вздрогнул священник.

– Вы тоже слышали эту легенду? – вскинулся Карререс и осекся. – Что с вами, святой отец?

Изменившийся в лице Женье лишь молча покачал головой.

– Сегодня у вас побывал капитан Брид… – задумчиво проговорил Карререс. – И что-то в его исповеди потрясло вас. Святой отец, скажите лишь слово! он нашел? Все-таки нашел? – Священник молчал. – Да, я вижу, он сказал вам, что побывал на Бимини. Он намекал на это губернатору, а вам наверняка признался, – Карререс задумчиво уставился на отца Женье, который с непроницаемым выражением перебирал четки. – Да, Брид верит, что нашел этот остров. Но он же сумасшедший! – Карререс взволнованно заходил по комнате. – Я должен повидать его, – сказал наконец он.

– Это довольно трудно. Капитан скрывается на верхней окраине, в негритянских кварталах. А кстати, доктор… – священник подался вперед, и в его глазах зажглись хитрые огоньки. – Почему негры принимают вас за Барона Субботу?

– О, – рассмеялся Карререс, – вы первый европеец, который об этом догадался. Удивительная проницательность – я сам понял, в чем дело, совсем недавно.

– У меня было больше возможностей, чем у других, – отмахнулся Женье. – И все-таки?

– Это недоразумение, святой отец. Вы же знаете – я часто бываю в бедных кварталах. Как-то ночью я отправился навестить одного колдуна, бокора. Мне удалось завоевать его доверие, и он согласился, чтобы я присутствовал на церемонии вызова лоа. В тот день меня сильно задержали пациенты, к тому же я слегка заплутал в темных переулках – это настоящий лабиринт. Обряд начался без меня, и вышло так, что я вошел в хижину ровно в тот момент, когда жрецы в экстазе ожидали явления Самеди…

Отец Женье с недовольной миной откинулся на спинку кресла.

– Могли бы придумать историю и поубедительней, – обиженно проворчал он. Карререс развел руками:

– Чем вам не нравится эта? – улыбнулся он. – Вы же знаете, как впечатлительны чернокожие. А слухи разносятся быстро…

Священник с досадой отмахнулся.

– Не хотите говорить – не надо. Имейте только в виду, что до капитана Брида эти слухи тоже вскоре дойдут. Ваша встреча может оказаться очень неприятной. Если, конечно, вы только что рассказали мне правду… барон, – усмехнулся он.

– Святой отец, как ваш врач, я должен сказать… – настороженно начал Карререс, но священник жестом остановил его.

– Ай, бросьте, – брюзгливо скривился он. – Вы опасаетесь за мое здравомыслие? Напрасно! Лучше бы подумали о своей безопасности.

– Чепуха, – отмахнулся Карререс, – и шпагой, и пистолетами я владею ничуть не хуже Брида.

– Вы не поняли меня, – печально ответил отец Женье и вновь принялся за четки. – Оставьте эти поиски, доктор, – сказал он после паузы. – Вы лишитесь разума и погубите душу.

Карререс не совсем кривил душой, когда рассказывал отцу Женье, почему его принимают за самого зловещего духа вудуистского пантеона. Доктор действительно однажды появился в хижине старого бокора, когда обряд вызова Барона достиг апогея. Никто, правда, Карререса не приглашал. Он пришел сам, услышав от слуг, что один одержимый Духом Смерти с перепою упал в канаву и сломал шею. Появление бледного человека в черной шляпе само по себе произвело сильное впечатление на всех участников обряда; когда же он предложил деньги за труп одержимого, подозрения бокора начали превращаться в уверенность. Барон пришел за своим, и колдун не посмел отказать ему.

Настоящее имя этого бокора никому не было известно; он называл себя Ван Вогтом по фамилии своего владельца, голландца, от которого колдун сбежал в горы несколько десятков лет назад. Карререс подозревал, что это – одно из проявлений черного юмора старика. Голландец давно помер от малярии, его имущество пошло с молотка, и беглый негр был забыт. Ван Вогт, который к тому времени успел обзавестись семьей и неплохо заработать на гаданиях и изготовлении амулетов, перебрался в Порт-о-Пренс. Его хибара на склоне горы состояла из одной обширной комнаты, которая частенько превращалась в ритуальный зал, и была сплошь облеплена лачугами поменьше. В них жили дети, внуки, зятья с невестками, многоюродные братья бокора и его жены, и прочая родня. Кроме того, в доме постоянно вертелись ученики, клиенты, деловые партнеры и бог знает кто еще. Ван Вогт считался одним из самых сильных колдунов в Порт-о-Пренсе и даже во всем Сан-Доминго, и, познакомившись с ним поближе, Карререс счел, что репутация старика заслужена даже больше, чем может представить себе европеец.