Маша Царева - Красотка для подиума

Я подхватила свой бокал и объявила:

– Замечательная идея! Ну а я, пожалуй, осмотрю сад…

Оставшись в долгожданном одиночестве, я наконец расслабилась. Выбрала самую уютную (и самую дальнюю от дома) лавочку возле фонтана, не спеша допила свой коктейль, стараясь не вдыхать его убийственный аромат, и с наслаждением скинула туфли.

Мерное журчание воды в фонтане завораживало.

А все же коктейль был очень крепким, зря я расправилась с ним с гусарской скоростью.

Впрочем, кому какое дело. Я быстро пьянею и быстро отхожу от дурмана. Хорошо еще, что никто не пытается навязать мне свое общество.

Мне вдруг стало спокойно и хорошо. Я прилегла на лавочку и закрыла глаза. Но изображение почему-то не исчезло. И сквозь плотно сомкнутые веки я продолжала видеть кроны деревьев и небо – правда, оно почему-то было розовым, но меня этот факт – вот странность! – нисколько не покоробил. А потом вообще начались чудеса – на небе появились птицы, не то аисты, не то журавли. Их было много, и они кружили надо мной. Честное слово, я даже слышала, как хлопают их белоснежные огромные крылья.

Это было невероятно. Я рассмеялась.

– Ну а раньше ты пробовала галлюциногены? – вдруг раздался у меня над ухом знакомый голос.

С трудом разлепив глаза, я увидела непонятно откуда взявшегося Володю. Он внимательно смотрел на меня, за ушами у него вызывающе торчали лосиные рога. Что за чертовщина?!

При этом у него был такой серьезный вид, что я не выдержала и расхохоталась еще громче. Наверное, он решил меня развлечь и изолентой примотал к башке рога. Какая глупость.

– Настя, с вами все в порядке?

– Со мной… – Я попробовала встать, но тело меня не слушалось. И, вместо того чтобы подняться с лавочки, я скатилась на землю, что вызвало у меня новый приступ смеха.

– Я вам помогу. – Он протянул мне руку, и я вдруг с нарастающим ужасом заметила, что его ладони испачканы в липкой густой крови.

– Это уже не смешно, – закричала я, – чья это кровь? Чья это кровь?!

– Настя, успокойся! Иди ко мне.

– Нет! Нет! – Я попробовала отползти в сторону, но ничего не получалось. Я словно по беговой дорожке ползла – несмотря на все усилия, оставалась на том же месте.

Когда его мокрая ладонь опустилась на мое плечо, я закричала так пронзительно, что с ближайшего дерева испуганно поднялась в воздух переругивающаяся стая ворон. Почему-то мне было страшно оборачиваться назад. В тот момент я была уверена: стоит мне обернуться, и я умру.

«Глупости все это, – подумала я, – так не бывает!»

И обернулась. И умерла.

Во всяком случае, сама я была на все сто процентов уверена в собственной же кончине.

– Настена! Просыпайся, милая! – Кто-то нежно похлопывал меня по щекам.

Веки были такими тяжелыми, словно коварный невидимый некто придерживал их ладонями. Но я все же умудрилась приоткрыть глаза.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Комната была просторной, потолки высокими, как в каком-нибудь дворце. Прямо надо мной располагалась незнакомая люстра в стиле ар-деко, невесть зачем украшенная какими-то подозрительными линялыми тряпками. «Зачем было вешать позорное тряпье на такую шикарную дорогую люстру?» – недоуменно подумала я.

Зато мне без труда удалось идентифицировать персону, вырвавшую меня из сладких рассветных объятий Морфея, – это была Николь.

Она выглядела оскорбительно свежей в белом махровом халате и с мокрыми волосами, зачесанными назад. Словно девушка, вышедшая из рекламного ролика зубной пасты.

– Спящая красавица, – улыбнулась она, протягивая мне большое красное блестящее яблоко.

Я отстранила ее руку и рывком села на кровати. Голова трещала так, что мне пришлось сжать ладонями виски.

– Где мы? – прохрипела я. – Сколько времени?

– Еще спроси, как тебя зовут и какой на дворе год, – рассмеялась Николь. – Мы в гостях у Ра. Помнишь такого?

Я ничего не ответила. Задумалась.

Ну да, все правильно.

Нахмурившись, я спустила босые ноги на пол. Он был теплым. И почему же я все-таки ничего не помню? Ни остаток вечера, ни процедуру отхода ко сну, ни эту комнату…

Сначала Ратмир потчевал нас коктейлями. Потом я ушла в сад, где меня и разыскал заскучавший в одиночестве Володя. Потом… Нет, вот про еще одно «потом» я уже не знаю решительно ничего.

Кажется, я видела розовое небо… Стоп! А разве небо вообще бывает розовым, учитывая, что я не Барби?! И аистов. Или журавлей. И мужскую грудь, всю в жестких рыжих завитках, а ниже – тугой пивной животик.