Борис Григорьев - Рассекречено внешней разведкой

С ним, а чаще вместе с нашими семьями, я посещал богатейшие британские музеи, самые разнообразные выставки, театры, исторические и памятные места, накрутив на спидометре не одну тысячу миль, и под благотворным влиянием моего английского друга вскоре прослыл среди многочисленных российских визитеров информированным гидом.

Общение с такими делегациями нередко вовлекало меня в довольно курьезные ситуации, одну из которых я предлагаю вашему вниманию, поскольку вижу в ней эпизод не только развлекательный, но в значительной мере и назидательный.

Среди мрачных, воздвигнутых на века цитаделей лондонского Сити, где-то между серым крепостным зданием Банка Англии и стилизованным под океанский лайнер бетонным монолитом Британского Ллойда, на кривой и узкой улочке затерялся небольшой, этажа в три-четыре, островерхий домик.

Совсем еще недавно, лет двести тому назад, он гордо возвышался над разбросанным вокруг множеством банковских и страховых контор, уютных ресторанчиков, пивных и кофеен. Те из них, что разбогатели, с годами обросли толстыми каменными стенами с тяжелыми железными решетками на узких окнах, и, как бы соперничая друг с другом, торопливо устремились вверх.

Зажатый со всех сторон, этот нарядный домик очень спокойно, даже вполне одобрительно реагировал на долго шумевший вокруг него строительный бум, но сам ни за что не хотел лишаться своей первозданности. Он знал себе настоящую цену.

Редкий прохожий не остановится у внезапно явившегося ему чуда и, как бы ни торопился, окинет его завороженным взглядом от вросшего в землю основания до крутой, позеленевшей в веках островерхой крыши, присмотрится к множеству гербов, украшающих полукруглый портал с тяжелой, закругленной вверху дубовой дверью, и долго еще будет наслаждаться высоким совершенством древних камнерезов — нацеленными в небо готическими стрелами, сплетенными из гранитных кружев.

Не меньшее наслаждение испытает тот, кому повезет заглянуть внутрь. Выглядит там все просто, бесхитростно: широкий вестибюль, несколько служебных боковушек и за ними — огромный, во весь рост, квадратный зал. Здесь все — и мрамор лестничных маршей, и бронза затейливых торшеров, и ветхие, вдоль стен, гобелены, и почти угасшая за долгую жизнь позолота декоративных орнаментов — пропитано историей и традициями.

Но всего удивительнее акустика. Ведали ли великие мастера какие-то тайные заповеди, или божий дар — наитие — им подсказал, но получилось так, что самый легкий шепот из любого места отчетливо слышится во всех отдаленных уголках огромного зала. Поэтому громко разговаривать здесь не принято, да и нужды в том ни у кого нет, кроме разве что у церемониймейстера в дни торжественных приемов.

С давних пор в этом доме вместе со столичной ратушей обосновалась Гильдия золотых дел мастеров. Оттого и зовется он Гилдхолл.

Конечно же, мастера не отливают тут золотые слитки, не чеканят монеты, не плетут филигрань, колье и диадем. В этом доме они ведут деловые и дружеские разговоры, делятся мыслями по общим и личным проблемам. Величественность всей обстановки и физическое ощущение вечности побуждает их к немногословию и сдержанности, поэтому шумная брань, как и громкое веселье, сразу привлекают к себе всеобщее осуждающее внимание. Не принято у них и выносить сор из избы, пусть он будет даже золотой. Цеховые интересы — превыше всего, и наказание за отступничество одно, причем быстрое и простое — изгнание из Гильдии. За этим неизбежно следует крах.

Как пчелы вокруг улья, вьются у Гилдхолла газетчики и журналисты, падкие до любой сенсации, но хороший взяток остается только их мечтой и малой надеждой. Зато сплетен, болтовни вокруг Гильдии всегда в избытке. Говорят, что в ее руках сосредоточены несметные богатства, год от года приумножаемые; что, находясь традиционно вне политики, она «влияет» на любого министра, а на рядовых парламентариев уже давно не тратится за бессмысленностью расходов и что хотя она не правит страной, но, когда надо, корректирует ее курс.

Многолюдные собрания и приемы в Гилдхолле не часты, и попасть на них хоть единственный в жизни раз — заветная и почти несбыточная мечта каждого финансиста или торговца. Да что о них и говорить, если даже английские монархи во все времена почитали за честь быть в числе приглашенных.

Как я уже говорил, среди моих друзей-партнеров в Лондоне довольно скоро появился Израиль Рабин, скромный молодой юрист и хороший специалист по торговле недвижимостью, оказавший мне услугу при покупке жилого дома — надо было умно обойти какую-то заковыку в земельном законодательстве.