Алекс Гарленд - Пляж

— Пустячное дело, — сказал он. — Ты и опомниться не успеешь, как снова окажешься наверху.

— Неужели?

— Да. Сейчас отлив, поэтому нам нужно будет проплыть лишь половину пещеры. Во время прилива приходится переплывать всю пещеру, но и это не проблема. — Он сделал глубокий вдох и скользнул вниз, оставив меня одного.

Я с минуту помедлил, болтая в воде ногами и прислушиваясь к разносившемуся вдоль скалистых стен пещеры эху. Ступни и голени замерзли, и места, где ощущался холод, начала сводить судорога, напомнившая мне об игре в открытом море на Самуе.

— Значит, считаешь меня авантюристом, — громко сказал я.

Он, наверное, пошутил, чтобы подзадорить меня, и, похоже, его шутка сработала. В ответ на мои слова раздалось такое сильное эхо, что чернильная вода показалась мне менее страшной по сравнению с перспективой задержаться здесь.

Джед работал в бригаде плотников первые шесть дней. Потом он был отозван и стал выполнять «задания», как выразился Кити, наверху, за водопадом.

Сначала в лагере об этом судачили. Люди считали, что он должен трудиться, и были раздражены тем, что Сэл, Багз и Даффи отказываются объяснить, почему ему позволено действовать самостоятельно. Но шло время, и по мере того, как лицо Джеда становилось для них все более привычным, вопросы отпадали. Главное, что вслед за ним в лагере больше никто не появился (а этого как раз все и опасались) и что он постоянно приносил марихуану, в которой прежде был недостаток.

Кити создал на этот счет целую теорию. Поскольку в лагерь Джеда никто не приглашал, он считался темной личностью, и поэтому, реши он уйти, тайна лагеря оказалась бы под угрозой раскрытия. Когда Сэл поняла, что Джед — любитель выполнять задания, она поручила ему их, чтобы он был доволен.

Я счел эту теорию сомнительной. Чем бы там Джед ни занимался, он делал то, что хотела Сэл. Дипломатические ухищрения были здесь ни при чем.

Против обыкновения я закрыл глаза, когда плыл и нащупывал свод пещеры вытянутыми руками, работая одними ногами. Я полагал, что каждый удар ногами означает метр позади, и внимательно считал гребки, чтобы сохранить чувство расстояния. Когда я досчитал до десяти, я встревожился. Боль в легких усиливалась, а ведь Джед уверял меня, что плавание под водой займет не более сорока секунд. Досчитав до пятнадцати, я понял, что должен решить — не возвратиться ли обратно. Я наметил предел — еще три удара, и тут кончики моих пальцев очутились на поверхности воды.

Вдохнув воздуха, я сразу осознал: что-то не так. Воздух был зловонным, настолько отвратительным, что, несмотря на острую нехватку кислорода, после нескольких прерывистых вдохов я стал давиться им. Подчиняясь инстинкту, я тупо огляделся по сторонам, но мрак был полным, так что в двух-трех сантиметрах от лица я не мог разглядеть даже собственных пальцев.

— Джед! — крикнул я.

Мне не откликнулось даже эхо.

Я вытянул руку вверх, и она глубоко погрузилась во что-то влажное, с затвердевшими завитками, которые вцепились мне в кожу. Я ощутил прилив адреналина во всем теле и отдернул руку.

— Это же морские водоросли, — прошептал я после того, как бешеный стук сердца перестал отдавать в ушах. Водоросли, облепившие скалы, поглощали все звуки.

Меня затошнило. Я рыгнул, и у меня началась рвота.

— Джед…

Рвота продолжалась несколько минут. Каждый раз при сокращении желудка я сгибался, и меня рвало, когда голова погружалась в воду. Затем я должен был быстро выпрямиться, чтобы успеть набрать воздуха в легкие перед следующим приступом. Наконец рвота прекратилась, хотя я ощутил еще три позыва, прежде чем желудок признал, что он пуст. В темноте, распластавшись на воде среди аминокислот, я раздумывал, что делать дальше.

Первой моей мыслью было продолжить плавание по туннелю. Я предположил, что слишком рано выплыл на поверхность, введенный в заблуждение воздушным карманом, до которого не добрался прилив. Но легче сказать, чем сделать. Пока меня рвало, я повернулся никак не меньше двадцати раз и сейчас уже совершенно перестал ориентироваться. Тогда я решил сначала выяснить размеры воздушного кармана. Уж это, по крайней мере, я был в состоянии сделать. Собравшись с духом, я снова вытянул руку вверх и погрузил ее в водоросли. Меня передернуло, но на этот раз я не убрал руку и сквозь растительную слизь ощутил у себя над головой, на расстоянии вытянутой руки, скалу.

Спустя несколько минут напряженного обшаривания я уже имел точный мысленный образ того места, где находился. Карман был метра два в ширину и метра три в длину. С одной стороны располагался узкий выступ, впрочем, достаточно большой, чтобы на нем можно было усесться, с других сторон продолжающие каменный свод стены отвесно спускались в воду. Здесь мысленный образ уже терял свою отчетливость. Исследуя скалы руками и ногами, я обнаружил четыре туннеля, ведущие в глубь скалы, но определить под водой, сколько их всего, было нелегко. Их могло быть и больше.