Маша Трауб - Плохая мать

Товаровед отвела ее в отдел и поставила на прилавок механическую куклу, которая пела «Во поле березка стояла», махала платочком и покачивалась из стороны в сторону, как будто танцевала.

– Бери, не пожалеешь. Партия маленькая. Больше не будет, – сказала товаровед.

Мама смотрела на эту куклу и думала о том, где покупать продукты, где взять денег, да еще вернуться надо четвертого.

– Оль, ну что, берешь? – окликнула ее товаровед.

– Да, давай.

Тридцатого декабря маму вызвал к себе начальник и объявил о новогоднем подарке – всем вернули премию, но в следующий раз полетят головы...

В этот же день новая продавщица из «стола заказов» позвонила и сказала, что уже все – колбаса, конфеты, чай – готово, только приходите и забирайте. И она же не знала, что Ольга – та самая Ольга, которая может помочь с наследством, а то еще сестра есть и брат... ну и так далее... А так, если что надо – в любой момент. Конфеты, водочка, икра.

– Слушай, чем пахнет так? – спросил маму сосед в самолете.

– Колбасой, наверное, – ответила она.

– Хорошо пахнет, да! Как называется?

– Сервелат.

– Мармелад, сермелат... Слушай, продай одну. Детям привезу. Никогда не видели, – попросил он.

– Не могу, матери везу, – ответила мама.

– А, матери, тогда ладно... – Мама видела, что сосед расстроен, но настаивать не будет.

– Вот, возьми детям пакет ирисок, денег не надо, подарок на Новый год, – сказала она.

Она верит в знаки судьбы. Если кто-то попросил у нее колбасу, значит, это не просто так. Значит, надо хоть что-то отдать, чтобы потом что-то получить. Так надо.

– Слушай, спасибо тебе, сестра, – обрадовался мужчина, – московские конфеты, вот дети удивятся! А как их есть? – Мужчина рассматривал ириски. – Грызть надо или что?

Мама улыбнулась.

– Они разберутся, – сказала она.

– Слушай, сестра, тебе куда надо-то? Ты скажи, меня брат встретит, я тебя отвезу, куда скажешь. Ты вроде наша, я не пойму?!

– Ваша, ваша, мне еще далеко.

– Ой, что значит далеко? Не дальше, чем в Москву! Обижаешь. У брата «Волга»!

Этот случайный попутчик за пакет ирисок довез маму до самого бабушкиного дома.

Мама с сумками ввалилась в дверь. В доме никого не было. В сарае тоже. Мы с дедом были у бабушки в редакции, где отмечали праздник с бабушкиным «трудовым коллективом».

Мама накрыла на стол. Положила приборы, расставила посуду, разложила московские угощения, нарядилась и села нас ждать.

– Бабушка, у нас свет горит, – сказала я, когда мы шли из редакции.

– Забыли выключить, наверное, – ответила бабушка.

Мы зашли в дом, и я закричала. От ужаса и восторга. За сверкающим столом сидела женщина с фиолетовыми волосами, серебряной короной на голове, в серебряных брюках, обмотанная чем-то блестящим. Вслед за мной закричала бабушка. Дед начал материться.

– Бабушка, кто это?! – кричала я.

– Тьфу, Ольга, твою мать, на смерть перепугаешь, – перестала орать бабушка. – Ты что тут делаешь?

– К вам на Новый год приехала! Целый день готовлю, убираю, а где вы ходите? Небось в редакции уже отметили? Манечка, доченька, иди сюда, смотри, что я тебе привезла.

– Не пойду, – сказала я шепотом.

– Что? – переспросила мама.

– Ты не моя мама, ты – Снежная королева. Злая. Ты меня заберешь с собой и заморозишь.

Мама умоляюще посмотрела на бабушку.

– Манечка, это твоя мама, – сказала мне бабушка, – просто она у тебя с придурью, поэтому и выглядит так. Не может без своих фокусов.

– Манечка, ну какая я Снежная королева? Я твоя мама.

– А почему ты в короне и фиолетовая? – спросила я.

– Потому что краску для волос передержали, и вот что получилось. А корона тут лысину прикрывает. Ну, не лысину, а плешь. Волосы выпадают. На нервной почве.

Я опять закричала.

– Что? Что ты орешь? – не выдержала мама, которая чуть не плакала.

– Лысая Снежная королева! А-а-а-! – кричала я. – Бабушка, миленькая, не отдавай меня ей, пожалуйста. Она хочет меня забрать!

– Манечка, перестань, – пыталась успокоить меня моментально протрезвевшая бабушка. Она отрывала мои руки от своего платья, за которое я цеплялась.

– У нее штаны и на шее что-то! – орала я, из последних сил цепляясь за бабушкины ноги.

– Это мишура, обычная мишура! Вот, смотри, сняла, держи, потрогай! Господи, что ж это такое? – Мама совала мне в руки мишуру, которую я никогда раньше не видела. – Мама, она что, брюк никогда не видела? Я сюда еле доехала, а вы орете! Что ж, б..., за жизнь такая?

Дед при этой сцене не присутствовал. Он, когда начались крики, тихо ушел на зимнюю кухню, где стоял самогонный аппарат. Видимо, нужно было срочно снять пробу и проверить шланги.