Алексей Слаповский - Победительница

Я повторила. Он дал довольно много дельных советов, я составила целый список поправок. Уходя, консультант некоторое время помялся у двери, потом повернулся и сказал:

– Твой родственник – он, кстати, кто тебе?

– Муж сестры.

– Не завидую твоей сестре. Так вот. Твой родственник должен заплатить мне десять тысяч юаней за консультацию. Для него это немалые деньги, хоть он и небедный. Я очень удивился, когда узнал о такой щедрости. Сестрам жен так не благодействуют. Но увидел тебя – и понял.

– Десять тысяч? – поразилась я.

– Да. Впрочем, я столько и стою. Беру десять тысяч, помогаю сэкономить сто, явная выгода, он это знает. Но тебе ведь неловко, да, что он на тебя так потратился? – консультант пытающе посмотрел мне в глаза.

– Я не думала... Он сказал – знакомый юрист...

– Хочешь, я не возьму у него этих денег? У него сейчас непростые обстоятельства, он будет просто счастлив. Да и ты не будешь чувствовать себя обязанной ему.

Я догадывалась, что сейчас последует какое-то не совсем обычное предложение, но хотела узнать, какое именно, и сказала:

– Допустим, хочу.

– Поцелуй меня, – попросил он вдруг почти жалобным голосом.

Напрасно он увидел во мне какую-то феноменальную наивность: я своим вполне развитым умом чтото именно в этом духе и предполагала. Но ситуация была неоднозначна. Да, он был мне неприятен физически, но, с другой стороны, всего-навсего поцелуй. Ценой в десять тысяч, которые, оказывается, должен был потерять Борис.

– Хорошо. В щеку, – улыбнулась я.

– Торгуешься, значит, не всё так безнадежно, – выжал он сквозь зубы. – Нет. Поцелуй классический, он же французский, с проникновением! Не меньше минуты, буду по часам следить.

Я не знала, как поступить.

И решила прямо объяснить ему свою проблему, касающуюся контакта не только с мужчинами противоположного пола, но и с людьми вообще.

– Придется тебе потерпеть. Хотя – решение за тобой, я не настаиваю.

Подумав, я подошла к нему, закрыла глаза и стала его целовать, усилием воли постаравшись отключить свою органолептику. Все равно начало подташнивать на первых же секундах. Торопливой фантазией я стала придумывать кого-то другого на месте консультанта, но почему-то в воображении появился обгорелый, страшный Чижинцев, я тут же зачеркнула его, в голову полезли красавцы из журналов и рекламных роликов – с идеальными лицами и торсами, но лишенные вкуса и запаха, они тоже помогли ненадолго, я готова была уже сдаться, и вдруг всплыло перед глазами лицо Владимира. Не подумай, Володечка, это не было вспышкой опомнившейся любви. Просто Владимир был самый привычный для меня мужчина, почти как брат, несмотря на то, как мы расстались. И я вдруг расслабилась, и воображаемое лицо Владимира помогло мне довести поцелуй до конца.

– Всё, – сказал консультант. – Ты очень старалась, хотя я чувствовал, как тебе плохо. Ты жертвенная девушка. Спасибо за две минуты подаренного инджоя.

– Минуту!

– Две. Я тебя обманул. И, кстати, десять тысяч у брата сестры все-таки возьму.

– Но вы же обещали!

– Диночка! – сказал консультант с какой-то странной интонацией – как говорит отец, которому очень жалко дочку, но который обязан ее наказать. – Диночка, я для тебя это делаю. Словами, теоретически, тебя ничему не научишь. Только опыт. Теперь ты будешь осторожней. И вообще, лучше себя вести так, как ведут адепты каббалы: 58.

Что ж, это было, как я потом осознала, неплохим уроком.

На процедуру подписания контракта я пришла со списком вопросов и предложений, составленных со слов консультанта. И, когда мне подсунули толстую кипу скрепленных страниц, я начала с первых же пунктов задавать вопросы и выдвигать свои предложения. Человек с неопределенными функциями и довольно странным именем Павлик Морзе, жуткого вида: черно-рыжеволосый (полосами), с albugo 59на глазу, с кривым бугристым шрамом во всю щеку, лет тридцати пяти, бесцеремонно взял мой список, просмотрел его. Кинул своей помощнице. Та начала читать, пунцовея, – будто ее страшно возмутили мои притязания (довольно скромные, насколько я помню).

– Дина, – сказал Павлик, выкатывая свое albugo. – Мы, конечно, можем всё это вписать. Можем, можем, – подтвердил он в сторону встрепенувшейся помощницы. – Можем составить договор на пятьсот страниц. А можем на пять – даже не страниц, а строк. От этого, уверяю тебя, ничего не изменится. Наше законодательство, слава богу, таково, что можно и засудить, и оправдать кого угодно. Если ты вдруг захочешь подать на нас какой-нибудь иск, заранее гарантирую – проиграешь. У нас отлаженный механизм, у нас лучшие адвокаты, а у тебя кто? Поэтому давай как у всех – на доверии. Эти бумажки ничего не значат, если, конечно, не Мадонна договор подписывает (он имел в виду, Володечка, не религиозную Мадонну, а была такая певица, которую сейчас все забыли и которая брала не столько голосом, сколько энергией и телосложением; к тому же менеджерский талант в ту пору был превыше всех талантов, а она была гениальная самоуправка, то есть селф-менеджер) или еще какая-нибудь западная звезда – они, собаки, чуть что, в свои суды тащат, а там всё не по-людски.