Елена Чижова - Преступница

Общий разговор не складывался. Выпив за землю, которая должна стать пухом, Маша поднялась и вышла в прихожую. Из кухни несло съестным густеющим паром. Пар покрывал стекла испариной. Даже здесь, в коридоре, было трудно дышать. Пощелкав рожками выключателей, она приоткрыла ближнюю дверь.

На деревянной дощечке, положенной поперек ванны, сидел мужчина лет тридцати. Пробормотав извинения, Маша отступила. Он приподнялся и раскрыл ладонь: "Прошу, нисколько не помешали, скорее, наоборот". Глаза, глядевшие на Машу, были любопытствующими. "Неужели вы тоже - мой брат?" - она усмехнулась. Время от времени, давно привыкнув к тому, что в полку аргонавтов иногда прибывало, Маша знакомилась с приезжими братьями. "Надеюсь, что нет. Хотя, сегодня вы - главная героиня, - он продолжил без связи. - Скажу по секрету, все только о вас и говорят".

Этот приезжим не был. Внятный ленинградский говор, изломанный легкой манерностью, звучал иронично. Отвечая, он сложил на груди вялые кисти, и тонкое продолговатое лицо усугубило сходство: его тотемом был кенгуру. "Своим беспримерным героизмом вы оттеснили в сторону покойного". - "И в какую сторону?" - Маша отвечала в тон. "Ну..." - он замешкался. "Меня зовут Мария", - убедившись в том, что он - травоядного племени, она опередила. "Начало - многообещающее. - Он улыбнулся. - Увы, не могу соответствовать, больше того, в известном смысле, иду поперек: Юлий".

"И кем же вы мне приходитесь?" - Маша пожала плечами. Смысл его речей оставался туманным. "Чем дольше гляжу на вас, тем больше убеждаюсь: вы - наследная принцесса. Иначе как объяснить серьезность, с которой вы относитесь к вопросам крови? Извольте, я - сын Екатерины Абрамовны, ближайшей подруги тети Цили. Мать моя, урожденная Циппельбаум, позвана в ваше изысканное общество в качестве добровольной прислуги. Мне - ее отпрыску - тоже нашлось местечко, правда, не очень теплое. Меня использовали в качестве мерина", - шутливо вывернув голову, он обнажил длинные передние зубы.

"Что-то я не заметила вас на кладбище, когда тащили телегу". - "О, - Юлий махнул рукой, - для кладбищ я не годен. Исключительно на продуктовых дистанциях. Чего не скажешь о вас. Кстати, сколько вы там заплатили?" - "А что, без денег не справиться?" - она спросила высокомерно. Это травоядное пыталось переступить черту.

"Без денег? Увы... Есть такой грех. Но я, - верхняя губа дрогнула, - если б мог, перед вами я ответил бы за все грехи нашего многогрешного, но все еще богоспасаемого государства". В его словах крылась какая-то опасность: Маша уловила и насторожилась. Настороженность вырвалась хрипловатым кашлем. Она закрылась ладонью.

"Хотите, принесу попить?" - Юлий предложил участливо. "Этим сукам я не платила". - Маша справилась с кашлем и произнесла спокойно и ясно, прямо в травоядные глаза. "Верю, ибо абсурдно, - он ответил совершенно серьезно. - Судить не мне, но героизм, я имею в виду кладбищенский подвиг, дался вам тяжело", - только теперь Юлий позволил себе усмехнуться. За дверью поднялись голоса. За тонкой стеной кто-то рассуждал уже громко и пьяно: "Надо было найти ход - положить на Преображенское". Маша поморщилась.

"Вам не нравятся такие сборища?" - Юлий уловил гримаску. "Пойдемте, нехорошо, я думаю - меня хватились". - Она взялась за дверную ручку. "Как пожелайте", - он согласился покорно и вышел следом за Машей.

В комнате стоял ровный гул. Присев на самый край, Маша прислушалась. Обсуждали текущие дела. Дядя Макс, раскрасневшийся от выпитого, рассказывал о земельных участках, которые распределял их завод. Кажется, открывались две возможности: Орехово и Малая Вишера. Доказывая преимущества, он отдавал предпочтение Орехову. Отец соглашался. Клара стояла за Вишеру. Тоскуя, Маша обвела глазами стол: тети Цили не было. "Странно, - она подумала, - умер их брат... Это - как я и Татка", - Маша представила и содрогнулась: случись такое, она не открыла бы рта. Осторожно ступая, Маша подошла к матери: "Может быть, мы пойдем? - она предложила нерешительно. - Наверное, тетя Циля устала". - "Надо посидеть, отец обидится", - мама ответила шепотом.

Те, кого Иосиф прозвал аргонавтами, сидели за боковым столом. Братья, к которым Маша не испытывала родственных чувств. С каждым из них она поздоровалась еще на кладбище. "Странно, - она подумала, - если я умру, все они явятся на похороны..." Она поймала Ленькин взгляд. За их столом он сидел молча. Маша подошла и встала за Ленькиной спиной. "Ну, не знаю! Это ты здесь - ученый. А там, кто его знает? Неизвестно, как сложится..." - "Да ладно тебе! Всяко лучше, чем здесь". Господи, она подумала, даже на поминках...