Елена Чижова - Преступница

"Еще посидишь?" - тихий Валин голос раздался над ухом. Часы показывали десять. В этой комнате время летело незаметно. Пошептавшись с Валей, Маша выскользнула в коридор и заторопилась вниз по лестнице.

Натужно рыча, автобус сворачивал на Восстания. В черных лужах пестрели разноцветные огни. Забившись в угол, Маша представила бесстыдные голые тела. Теперь они стали живыми...

Она подняла голову и встретила взгляд. Мужчина, сидевший напротив, глядел пристально. В автобусном полумраке его глаза блестели желтовато. Нежное веселье дрожало на дне зрачка. Маша закусила губу и поднялась. Дойдя до задней площадки, она отвернулась к стеклу. В зеркальном отражении он шел за нею следом. Рука легла на поручень - рядом с Машиной. Она вздохнула глубоко и обернулась. Его ресницы дрогнули, опадая. Свет, бивший из глаз, стал мягким - приглушенным. "Вы выходите?" - Маша спросила едва слышно.

Рука, лежавшая на поручне, приподнялась и качнулась в сторону, словно давая дорогу, и, обмерев в тоске, которой прежде не знала, Маша сделала шаг по ступеням - вниз. Он получился скорым и неловким. Локоть, не успевший за быстрым шагом, коснулся его руки, и жаркая пронзительная вспышка мгновенно достигла Машиных пальцев. Они сжались сами собою, и, не чуя ног, Маша выскочила из автобуса. Всем бьющимся сердцем она желала, чтобы он вышел следом. От остановки она шла, не оглядываясь. Локоть хранил жар. Дойдя до подворотни, Маша обернулась. Никого не было.

Низкая дверь кафедры финансов ничем не отличалась от других. Множество раз пробегая мимо, Маша не обращала на нее внимания. Теперь, приблизившись и оглядевшись, словно опасаясь чьих-то нескромных глаз, она открыла и вошла в первую комнату. Комната была продолговатой, выгороженной из банковского зала, огромного, в три окна. В углу, притиснутые друг к другу, стояли два секретарских стола. Стены скрывались за массивными стеллажами, уставленными толстыми книгами, похожими на гроссбухи.

Потоптавшись у боковой двери, Маша вошла в преподавательскую, плотно заставленную письменными столами. Пожилая женщина сидела в углу. Она взглянула на Машу, но, не опознав в ней своей студентки, потеряла интерес. Тихонько Маша спросила Успенского. Поправив пуховый платок, укрывавший горло, женщина махнула рукой: стеклянная стенка, резавшая комнату поперек, отделяла кабинет заведующего. Из другого, противоположного угла, отгороженного от общей комнаты массивным шкафом, доносились голоса. Оглядевшись, Маша подумала: изрезанная кафедра похожа на комнату в общежитии. Вспомнив, она поморщилась.

За мутным стеклом темнел силуэт. Маша постучала в стекло костяшками пальцев и услышала приглашающий голос. За столом сидел человек лет пятидесяти: отложив ручку, он поднял глаза. Лицо, обращенное к Маше, удивляло недостатком симметрии. Не то чтобы оно было уродливым, но тяжелый нос казался слегка свернутым на сторону, как будто одна щека, вступив с другой в поединок, перетянула его на себя. Побежденная не осталась в долгу, немного поддернув левый глаз. Успенский поднялся с места, оскалив зубы в улыбке, и эта улыбка мгновенно уравновесила асимметричные черты: вспыхнув, они встали на место, словно восхищенные щеки-соперницы забыли вражду. Живость лица посрамила их обеих.

Невольно улыбнувшись в ответ, Маша назвалась, но он махнул рукой: "Узнал, узнал". Она едва успела сесть, как в кабинет вошла женщина лет тридцати. Вошедшая была перетянута в талии широким кожаным ремнем. Бросив на Машу недобрый взгляд, женщина развернулась и вышла, не проронив ни слова. Короткая темная волна пробежала по лицу Успенского, сгоняя улыбку, и щеки, забыв восхищение, мгновенно взяли свое. Маша села и одернула юбку по-школьному.

Профессор ходил взад-вперед, и, прислушиваясь к словам, Маша подмечала в нем волчье: ноги, кривизну которых не скрывал строгий костюм, ступали мягко и упруго, по-звериному. Волчьей была и быстрая усмешка, время от времени трогавшая черты. Он говорил о том, что Машина речь, произнесенная публично, показалась ему умной и искренней, но что особенно важно - здесь он остановился и склонил голову набок - она могла быть составлена человеком, понимающим толк в учебе. "У меня создалось впечатление, что именно вы - человек, которого я ищу. - Успенский остановился и сел за письменный стол. - В общем, я пригласил вас для того, чтобы поделиться планами, которые возникли у меня на ваш счет".

То глядя на Машу, то словно бы уходя в себя, он заговорил о том, что собирается создать студенческое научное общество, подлинное, не для галочки. Это общество будет готовить научно-преподавательские кадры, которых не хватает катастрофически. "Так уж сложилось, о причинах говорить не будем, может быть, когда-нибудь позже, но кафедра финансов - за редким исключением - не отвечает научным требованиям". - Успенский замолчал, и Маша вдруг подумала, что, в первую очередь, он имеет в виду декана. "Короче говоря, - профессор продолжил: - я предлагаю вам заниматься моим предметом по индивидуальной программе, чтобы года через два - к третьему курсу - возглавить это научное общество, став его председателем. Должен предупредить, человек я крайне несдержанный, но преподаватель хороший, взявшись, всегда довожу дело до победы". Он скривился в мягкой волчьей усмешке.