Елена Чижова - Преступница

Однажды, улучив момент, когда в комнате никого не было, миловидная Наташка заглянула к Вале и предложила познакомить: "Нормальный парень... Чего тебе? А то - одна да одна..." Больше всего на свете Вале хотелось кивнуть головой, но, вспыхнув, она отшатнулась испуганно. Наташка протянула: "Ну, смотри..." - и глянула с презрением. С этого дня Валя не дерзала выходить к их общему праздничному столу.

Ее отсутствие развязало руки. Попировав, парочки расползались по закуткам. Затыкая ухо подушкой, Валя мучилась, пытаясь заснуть, но стоны, стоявшие в тупичках лабиринта, не давали покоя. Утром она медлила выйти, боясь застать отвратительную картину: из кроватей, позевывая и почесываясь, как тараканы из щелей, лезли лохматые парни и расползались по своим комнатам. Не стесняясь Вали, словно она была предметом неодушевленным, девочки принимались делиться ночными опытами, и их откровения, перемежаемые хихиканьем, были для Валиных ушей едва ли не мучительнее стонов и вздохов.

Однажды, когда, попив чаю, Валя по обыкновению поднялась из-за стола, девочки неприятно смолкли и проводили ее глазами, в которых - она почувствовала сутулой спиной - полыхнула злоба. Затаившись за фанерной загородкой, она прислушивалась испуганно, но фанера пропускала придушенный шепот и угрожающее хихиканье. На следующий день, когда Валя попыталась подсесть к чайному столу, Наташка поднялась решительно и, состроив презрительную гримаску, вышла из круга, хлопнув за собой стулом. За ней поднялись остальные. Сутулясь и поминутно поправляя очки, Валя пила чай мелкими невкусными глотками, а из щелей змеиным шипением ползли слова, страшнее которых ей никогда не доводилось слышать. Слова наползали, шевеля усами, и Валя, не смевшая двинуться с места, чувствовала, как все внутри нее покрывается следами, похожими на тараканьи. Отшипев, девочки вышли наружу и расселись вокруг стола. Как ни в чем не бывало они принялись разливать чай и обсуждать достоинства варенья из райских яблочек, присланного Верочке в новогодней посылке.

Дрожа какой-то невидимой дрожью, о существовании которой она до этих пор не подозревала, Валя сидела под кругом общего света и чувствовала, как стекла очков запотевают солоноватым, так что лица врагов, обсевших круглый стол, расплывались и подрагивали в такт ее внутренним содроганиям. То поднимая глаза украдкой, то опуская в остывающую чашку, Валя страшилась выдать себя неловким движением, как будто только неподвижность могла спасти ее от дальнейшего. Оно висело в воздухе, давило на Валины плечи, болью сводило позвонки. Крысиная мысль о побеге билась, не находя выхода, но, совладав с собой, Валя вывернулась бочком и уползла. Ближе к ночи, когда комната наполнилась мужскими голосами, она расслышала свое имя и зажала уши. Сквозь ладони долетал то низкий хохоток, то звон стеклянной посуды, и, не дожидаясь отвратительных стонов, Валя принялась стягивать кофту.

Огонь еще не погасили, и в полумраке своей загородки она разглядела светящийся насквозь локоть, готовый прорваться. Мысль о заплате наполнила ее ужасом, и, нащупав под матрасом тряпичный узелок, Валя принялась считать наличность. Мамин перевод пришел неделю назад, так что в тряпочке оставалось порядочно денег - двадцать шесть рублей. На эти деньги, добавив к ним сорок рублей стипендии, она рассчитывала дожить до начала марта.

Утром, дождавшись необитаемой тишины, она натянула ветхую кофточку, решительно спрятала деньги в лифчик и, доехав до Гостиного, отправилась искать галерею. Взобравшись на второй этаж, Валя обходила универмаг по периметру, пока не обнаружила дверь. Эта часть галереи, опоясывающей здание, нависала над Садовой. Вдоль решетки, сколько хватало Валиных глаз, прогуливались люди, время от времени сбиваясь в небольшие кучки. К одной из них Валя подошла и заглянула. Чернявая женщина, кажется, цыганка, держала мягкий сверток, плотной оберткой защищенный от чужих глаз. Рядом стояли две девушки. "Чистый котон, милые, дочери брала, не подошло по размеру",- скороговоркой чернявая говорила непонятные слова. "Я... вот, хочу купить..." - Чернявая повернулась и оглядела с головы до ног. "Халатик, чистый котон, себе брала, размер не подошел", - она заговорила привычной скороговоркой: "Всего сто двадцать, как сама брала..." Таких денег у Вали не было, но, побоявшись спугнуть женщину, она протянула руку: "Можно... посмотреть?" Не отвечая, чернявая раздернула молнию сумки - аккуратно, не больше чем на треть, - и сквозь дырку в прозрачном целлофане Валя разглядела махровую ткань, небесно-голубую по цвету. То, что она увидела, не совмещалось со словом халат, потому что халаты, которые Валя знала, были фланелевыми - в разводах и цветах. Женщина вглядывалась пытливо, но, не заметив в глазах покупательницы решительного задора, рывком задернула молнию, как будто захлопнула окошко в рай.