Елена Чижова - Преступница

Машины рассказы о студенческой жизни радовали родителей, и, незаметно переглядываясь, они все больше убеждались в том, что выбор, сделанный дочерью, можно назвать удачным.

Валя Агалатова, приученная все делать на совесть, училась легко и старательно. Здравый смысл и чувство ответственности, державшие в узде ее душу, не позволяли соблазнам огромного города заглушить материнские напутственные слова. Увлечения, которым иногородние студентки отдают свою первую дань, оставляли ее равнодушной. То, что становилось событием, обсуждаемым во всех подробностях, будило разве что любопытство.

Все смелее осваиваясь в Ленинграде, девчонки открыли для себя галерею Гостиного двора, и невиданные вещи, купленные со спекулянтских рук, становились мерилом радости. Ради них стоило поголодать. Письма, летящие в родные дома, полнились просьбами о помощи. В этих письмах девочки жаловались на дороговизну городской жизни, и сердца родителей, страдавшие в разлуке, откликались денежными переводами. Одним присылали больше, другим - меньше, но деньги приходили с сердобольной регулярностью, чтобы мгновенно исчезнуть на галерее. Ежемесячная помощь, которую присылала Валина мама, отрывая от скромной зарплаты, не могла с ними сравниться. Эти суммы, - даже если бы Валя совсем отказалась от пищи в пользу джинсового платья, - были несопоставимыми с цифрами, летавшими из уст в уста.

Однако изо дня в день аккуратно раскладывая на спинке стула черную вязаную кофточку, она не чувствовала себя ущемленной. Если и появлялась неприятная мысль, Валя легко находила противоядие: перед глазами, как пример, стояла Маша-Мария. Ленинградская девочка, живущая с родителями, приходила на занятия в одной и той же клетчатой юбке и темном шерстяном свитере, глухо закрывающем шею.

Эта девочка нравилась Вале все больше. Присматриваясь к ее манерам, Валя находила их достойными и сдержанными. Первое, немного странное впечатление, которое произвела на нее Маша-Мария, давно испарилось из памяти и никак не давало о себе знать даже тогда, когда, идя по скругленному коридору, Валя наступала на темные запыленные клетки. Позорные мысли, посетившие Валю в тот вечер, когда они праздновали поступление, и вовсе улетучились, правда, однажды позвав, Маша-Мария больше не приглашала ее в гости. Конечно, Валя и не напрашивалась, но воспоминания о давнем и веселом вечере время от времени приходили ей на ум. Она чувствовала себя Машиной подругой и с удовольствием болтала с ней на переменах, когда обе, держась особняком от других, прохаживались по коридору. Впрочем, Валя больше слушала. Не то чтобы Маша-Мария говорила важные и полезные вещи, просто сама манера ее разговора была непривычной для Валиных ушей. В ульяновской школе девочки разговаривали по-другому. Может быть, поэтому легкомысленная болтовня, прежде раздражавшая Валю, наполнялась особым смыслом. Незаметно для себя Валя перенимала слова и выражения, которые, как она заметила, были у ленинградцев в ходу. Кстати, в их разговорах (Валя прислушивалась) начисто отсутствовала одежная тема, и даже Марина Лесняк, родители которой дочь одевали, являясь в институт то в новых немыслимых сапогах, то в вышитой джинсовой юбочке, улыбалась скромно, когда приезжие девочки обступали ее с комплиментами.

Общежитие, куда определили Валю, располагалось у метро "Чернышевская" и представляло собой огромное здание, шесть этажей которого соединялись пологой лестницей. От пролетов направо и налево отходили длинные коридоры. Комнаты были большие, и именно по этой причине насельники, добиваясь иллюзорного уединения, разгораживали их на мелкие клетушки. В дело шли старые рассохшиеся шкафы, книжные полки, куски фанеры и даже простыни, так что каждая комната представляла собой подобие замысловатого лабиринта, в каждом углу которого, похожем на пещерку жука-ручейника, можно было обнаружить обитателя, занятого своим делом. Кто-то - под покровом простыни - кипятил и заваривал чай, кто-то переписывал с чужого конспекта пропущенную лекцию, кто-то прихорашивался, придирчиво заглядывая в зеркальный осколок. По вечерам общежитие ходило ходуном, так что желавшим лечь пораньше приходилось свои желания смирять.

Мальчиков было существенно меньше, особенно на их факультете, но черпать можно было и с "Промышленного". К исходу зимнего семестра успели сложиться постоянные пары. Первое время дело ограничивалось ежевечерними праздниками: девочки готовили закуску, мальчики приносили вино. Выходя из своего закутка, Валя подсаживалась к общему столу, но чувствовала себя неприкаянно - у нее на глазах парочки обнимались почем зря. Валя ежилась и отводила взгляд. Оно знала твердо, что девочки ведут себя бесстыдно, но что-то мешало ей подняться - уйти в свой закуток. Замирая всем сердцем, Валя надеялась на то, что кто-то, кого она не могла себе представить, вдруг войдет в комнату и сядет рядом с ней...