Елена Чижова - Преступница

Круто развернувшись, Маша кинулась назад. На кафедре Успенского не было. Торопливо спросив разрешения, Маша набрала номер: профессорская квартира молчала. Девочка-лаборантка отводила глаза: "Нету, нету, третий день". Он знает, Маша поняла, знают все. Конечно, напился. Она подавила отвращение.

Солнце, скользнувшее за маковки, не золотило воду. Вода была стылой, как студень. Катер, ревущий под мостом, резал ее с трудом. Ускоряя шаг, Маша убеждала себя в том, что ей нет никакого дела. Она вспомнила серую кофту, вывернутую наизнанку. На столе, в грязном стакане, стояло огненное питье. Согнав волчий оскал, он облизнулся и сглотнул. Байковый начес впитал водочную вонь. "Если уже работают, могут вызвать в любой день, даже, - она обмерла, - завтра". Волк, тотем ее племени, улыбался сквозь съеденные зубы. Нурбек принадлежал чужому. Он всегда улыбался иначе. Значит, главное в том, что предупредил не просто так.

Мимо тусклой решетки Михайловского сада она обходила Спас. Беспечные детские голоса лепетали за изгородью. Маша свернула и вышла на пыльную площадь. Красное трамвайное стадо паслось на Конюшенной. Она шла наискось, переступая стыки. Длинный безжизненный состав дернул хвостом. "Осторожно! Заносит на поворотах". Она шатнулась. Нурбек предупредил затем, чтобы успела обдумать.

Разъезжаясь на стыке, рельсы хрустнули хищно. Вожатый лет двадцати обходил вагон. В руке он держал короткий ломик. Маша оглянулась - на трамвайном кольце она стояла одна. "Прыгай. Один, что ли, поеду?" - забираясь в кабину, паренек приглашал весело. Механизм, сводящий створки, зашипел по-змеиному. "Куда едешь?" - "Едем в Гавань, по шестому маршруту", - вожатый отвечал охотно. Успенский жил в Гавани - все решалось само собой. Маша вскочила на подножку. Дверная гармошка сошлась за спиной.

Приняв серьезный вид, вожатый взял микрофон: "Вошедшие с передней площадки, не задерживайтесь, проходите в салон". Маша огляделась: "Ты что, слепой? Я одна", - пустое пространство выглядело мертвым. "Одна, значит, одна и проходи", - он отложил микрофон и ответил нормальным голосом.

Маша села. Голос, изувеченный микрофоном, обращался снова: "Вошедших просим оплачивать проезд". Пожав плечом, Маша порылась в кармане и бросила монетку в прорезь. Пальцы повертели колесико: "Эй, слушай, тут билетов нету". Трамвай, скрежеща на повороте, выползал на Марсово поле. Вожатый не слышал. Маша махнула рукой и ушла в хвост.

Завтра, она думала, завтра входят на лекции. Ей представилась статистика. Тетка, стоящая за кафедрой, умолкает послушно. Скорее всего, они пошлют секретаршу: Марию Арго - в деканат, срочно. Нурбек встречает в дверях, подталкивает деликатно. Она - его главный свидетель. Все, что написано, - чистая правда. "Не знаю, нет, ничего подобного", - репетируя, Маша ответила строго по пунктам. Рты, отраженные в графинах, кривятся разочарованно. Нет, она усмехнулась, Нурбек - не дурак. Предупреждая, он предлагает сделку: расчет на то, что, обдумав, она станет сговорчивее. "Как изменятся функции денег?.." - Маша вспомнила тему. Не уподобляясь Рыбнику, трусливо бормотавшему о соли, Нурбек дает безупречный экономический пример: штрих, похожий на тонкую нить, держит ее аспирантуру. "Все-таки - дурак. Судит по-ихнему". Аспирантура, она подумала, тоже мне - гиря...

Трамвай въезжал на Кировский мост. С той стороны Невы, поперек генеральского дома, в котором когда-то, много лет назад она попробовала плод граната, висели - на гигантской распяленной тряпке - три головы. Первый глядел вперед, двое других - в затылок. Друг у друга в головах они искали, как ищут вшей. Под мертвыми черепными коробками копошились червивые мысли...

"Ваш билетик", - вежливый голос раздался над ухом. Очнувшись, Маша подняла голову. Человек с красной повязкой ждал ответа . "Я платила. На кольце. Честно. Там не было билетов". - "В которой кассе?" - контролер осведомился деловито. "Там", - она ткнула пальцем. На глазах у всего вагона, следившего с интересом, он подошел и взялся за колесо. Длинный язык выползал из билетной прорези. Оглядываясь, как фокусник, завершивший эффектный номер, он шел обратно. "Три копейки пожалела, - заполняя графы, фокусник бормотал добродушно, - теперь выходит - рупь". Маша смяла квитанцию и сошла на ближайшей остановке.

За ней пришли на кредите. В лекционный зал, организованный амфитеатром, сунулась секретарская голова: "Ой, извините, там - Арго в деканат, срочно", - взгляд секретарши шарил по рядам. Студенческие головы повернулись, как на шарнирах. На самом верху Маша запихивала вещи. "Да, конечно, пожалуйста..." - преподаватель смолк на полуслове. Головы вернулись на место - пользуясь неожиданным перерывом, народ заговорил о своем.