Елена Чижова - Преступница

Мало-помалу Успенский успокаивался, возвращался к главной теме. Пробежав глазами плохую копию, он заговорил о том, что мысль, вообще говоря, неплохая. Надо выбрать тему, заведомо не имеющую решения, чтобы дискуссия, возникшая на этой стезе, могла стать живой. Идея, которую развивал Успенский, заключалась в том, чтобы, начав обсуждение, отойти от привычных - канонических - понятий, поведя разговор в том свободном и произвольном духе, когда сама постановка вопроса, заранее не стреноженная догмой, таит в себе возможность некоторой игры ума. "Предлагаю сформулировать так, чтобы, как говорится, и волки, и суки... - Он усмехнулся. - Вот пример: как изменятся функции денег по мере перерастания социализма в коммунизм?" - "Интересно, - Маша дернула плечем. - На этот счет у меня своя теория".

"Вот и изложишь, - Успенский соглашался. - Основной доклад - твой. Захочешь, я погляжу, но - не обязательно. Начнешь с того, что роль денег в настоящее время упрочилась, а дальше - как знаешь. Концепция - по твоему выбору, единственное, о чем я прошу, - точная доказательная база. Используй источники, которые для них авторитетны". - "Капитал?" - Маша уточнила деловито. Холодок нетерпения поднялся в крови. Свою задачу она понимала отлично: то, что должно получиться, не имеет отношения к науке. Доклад, основанный на системе безупречных цитат: цепочка, подобранная исподволь, приводит к неожиданным выводам. "А если им не понравится?" - она спросила осторожно. "Наука - не девка, чтобы нравиться. Докажешь - твоя взяла, а там поглядим. Капиталом не ограничивайся - будут невнимательно слушать. Знаю я этих марксистов..." - презрительная улыбка тронула губы. "Я буду готова к сроку", - она отвела глаза.

По дороге домой Маша обдумывала задачу. Сама по себе она не казалась трудной. Противоречия, содержащиеся в "Капитале", давали простор любым маневрам. Главное - разбить на этапы. Затем, оттолкнувшись от промежуточных выводов, сделать последний, решающий ход. Взять и поставить перед фактом. Загнать в угол. Холодным взглядом Маша глядела вперед: суки, не чующие подвоха, двинутся за ней, как бараны. Словно воочию она видела тупые головы, кивающие в такт привычным, мильоны раз цитированным, словам. "Нет, не бараны - крысы. Крысы из Гамельна", - она вспомнила, усмехаясь.

Задача, на первый взгляд показавшаяся легкой, на поверку оказалась сложнее. Целую неделю, усердно листая "Капитал", Маша строила систему доказательств, совершенно невинную - на первый взгляд. По совету профессора она разбавляла цитаты выписками из учебников, делая точные и тщательные ссылки. Мелодия, сочиненная Крысоловом, была чарующей. Лишь на последних тактах, стянув цитаты в крепчайший узел, она открывала вывод: деньги становятся фикцией еще при социализме. Накануне, перечитав внимательно, Маша обнаружила легкую натяжку - в одном из первых сцеплений. Сюда, усиливая конструкцию, она добавила ленинскую фразу. Теперь возведенное здание встало железобетонно. Успенскому она решила не показывать. Он сам позволил ей действовать самостоятельно - развязал руки.

На объявленную дискуссию не явился никто из посторонних. Свои собирались ни шатко ни валко. Преподаватели пришли по обязанности; студенты, составившие небольшую группу, сели поближе к выходу. Те, кому предназначались доказательства, заняли первые ряды: старейшие преподаватели, политическая зрелость которых пришлась на послевоенные годы, переговаривались вполголоса. Себя они чувствовали почетными гостями, способными - одним своим присутствием - осветить подлинно научным светом любую дискуссию. До последней минуты ожидали кого-нибудь из ректората, но не дождались. Нурбек, сидевший в сторонке, улыбался невнимательно.

Собрание открыл Успенский. В нескольких словах, призвав общественность к вниманию, он представил тему и докладчика. Ареопаг, расположившийся в первых рядах, кивал благосклонно. Поговорив о социалистическом хозяйственном расчете, положительно сказавшемся на функции денег, Успенский сделал приглашающий жест. Маша вышла и встала за кафедрой. Профессор сел немного поодаль.

Она начала почтительным голосом. Привычные цитаты отдавались в старческих ушах. Не повышая голоса, Маша двигалась от этапа к этапу, и каждый вывод, который она делала, вплетался в знакомую мелодию. Ловкие переходы сулили финальное удовольствие, и, предвкушая, они безропотно следовали за ней. Один-единственный раз Маша оглянулась на Успенского - он слушал внимательно и собранно. Совершенно трезвые глаза глядели вдаль. Ни о чем не подозревая, крысы приблизились к стене. Конструкция, возведенная со знанием дела, раскрылась с последними словами, и, все еще кивая очарованно, они сделали шаг. Тьма кромешного вывода сомкнулась за их спинами: то, чему каждый из них отдал всю свою жизнь, стало фикцией еще при социализме. Крысиный писк смешался с шуршанием. Собрав исписанные листки, Маша ждала. Успенский поднялся и обвел взглядом. Его лицо было непроницаемым. Глаза Нурбека вспыхивали кошачьим блеском. "Прошу задавать вопросы", - Успенский обращался к профессорам.