Елена Чижова - Орест и сын

“Послушай, — Ксения заговорила шепотом. — Пока мы не пришли, он надеется и не тронет”. — “Мы? — Инна шептала зло. — Лично я больше не пойду. Это тебе там сладким намазано. Хочешь идти, добывай деньги сама. Ты же собиралась на оперу копить, — издевательским шепотом, — с завтраков?” — “Я уже сосчитала. — Ксения не слышала издевки. — Рубль двадцать в неделю, если не заболею — за месяц, — она загибала пальцы, — четыре восемьдесят”. — “Каникулы не забудь отнять”.

Ксения разжала пальцы. “Это поздно”, — голос упал. “По-че-му? С постамента слезет? Не бойся, он у них камнями придавлен. Или отвалить надеешься? Выкупишь своего ощипанного, и вместе отвблите? Ножки смажешь и — раз, два, три! — Инна хлопнула в ладоши. — Горшочек — вари! И пойдет он...” — Она двинулась вперед, кривляясь.

Сквозь облака, хлопьями облепившие залив, пробивались закатные лучи. Сползающее солнце втягивало их, как щупальца. На темном небесном экране брызнуло сияние — пунктирным светом двух петард. “Смотри!” — Размахнувшись от плеча, Инна отдернула штору.

“Ой! Что это? На фортах, — Ксения шептала восхищенно, — стреляют за Кронштадтом... салют!” — “Нету же праздника”. — Инна следила за прерывистыми следами. Они не меркли, становясь длиннее. “Господи, гляди!” — Ксения вцепилась в заклеенную наглухо створку. Симметричным отражением, словно тучи были огромным зеркалом, над заливом вставал купол. Он висел безо всяких земных опор, словно сейчас, в эту минуту, спускался с неба.

Ксения встала на цыпочки. “Собор, кронштадтский... круглый, как Иса-акий... Это такое! Чудо! Так почти не бывает. Надо всем... Пропадет, — она бормотала, оглядываясь на дверь. — Я сейчас”. — Выпустив раму, Ксения кинулась к двери. В глубине квартиры поднялся шум.

Контуры купола дрогнули. “Гаснет! Гаснет!” Купольное отражение поворачивалось над заливом, словно на шарнире. Прежде чем погаснуть, купол тянулся вверх. Обеими руками Инна уперлась в стекло. Она видела: никакой не купол. Башня, отраженная зеркальным небом, выпускала звездные грани: одна, две… Два сбереженных лепестка.

Они впивались в небо хвостами комет. Уходя за край, башня готовилась выполнить предпоследнее желание. “Вели, чтобы я не была…” — Инна закусила губу. “Старуха — сумасшедшая… Может, ничего и нету… — Мысли вспыхивали и гасли. — А если — есть? — Ладонь к животу. — Все равно. Это — потом, когда останется последнее…” Звездные грани дрожали нетерпеливо. Инна распахнула окно и зашептала в сияющее небо:

Сейчас он должен был забиться в руке — ее предпоследний лепесток.

Острые контуры вспыхнули у основания. Сбереженные грани гнулись, переламываясь. Как ящерица — хвост, башня сбрасывала их в залив. Гаснущим следом потухшей кометы остывал пустой остов. Острие, похожее на толстое веретено, вонзалось в небо. Лепестков больше не было. Инна оторвала руки от стекла и вышла, хлопнув Ксеньиной дверью.

“Как это называется? Отражение... отсвет... случается над морем. — Оглядывая пустую комнату, Ксения вспоминала какую-то книжную историю. В книге было пустынное море, а в небе над ним — башни, минареты, купола? — Сбежала. Без нее не придумать. Если просить, придется рассказывать”.

Ксения представила свой рассказ: тетя Лиля, Плешивый, ангел, сидящий в пустом склепе — над могилой, в которой раньше лежал Он. Теперь она понимала ясно: никогда она не найдет слов, чтобы объяснить родителям. Ни за что на свете они не станут помогать Ему. “Что я могу одна?” Мальчише-ское лицо, повернутое к Ксении, было испуганным. Из-под бинта, стянувшего лоб, выбивался мраморный завиток.

“Выверну с корнем... расшибаются ангельские головы...” — голос Плешивого кряхтел, наседая. “Это не я, это она обещала!” — Ксения шептала, уклоняясь от ангельских глаз. Он качнулся, и, не дожидаясь, Ксения вы-бросила руки вперед. Не визг — бумажное шуршание поднялось под руками: книги, сложенные в стопку, потекли со стола на пол. На пустом столе, усеянном ручками и карандашами, оставалась последняя жалчайшая книжонка, покрытая опаленным листом.

“Тогда… Сунула под книги... десять рублей. Может, Плешивый возь- мет — вместо денег?” Она опустилась на пол и поползла, собирая. “Скажу — дорогая. Продаст. Книга старинная. — Она ползла, захватывая в горсть карандаши. — Инна не вспомнит. И думать забыла. Если спросит, скажу: ты обещала. Это не воровство, — Ксения уговаривала себя тревожно. — Книгу украла Инна. Я — чтобы спасти...”