Кен Кизи - Демон Максвелла

Чтобы умерить чувство тошноты, я опираюсь на один из каменных блоков и прижимаюсь к нему щекой – его гладкая поверхность успокаивает и вызывает легкую грусть.

– Грустно, не правда ли? – спрашивает Малдун. – Когда видишь разрушение такого древнего места.

Малдун Грегор совершенно не похож на непритязательного старого египтолога, которого мы готовились увидеть. Ему немногим больше двадцати, на нем старые джинсы с заплатками и футболка, глаза все еще туманятся от какого-то психоделика, в дальнейшем заставившего его навсегда бросить этим заниматься.

– После того как арабы ободрали облицовку, за шесть веков пирамида разрушилась больше, чем за сорок предшествующих, если считать с точки зрения общепринятой египтологии, или за сто семьдесят, если вы разделяете взгляды Кайса.

– Печально, – соглашаюсь я. – А как они умудрились это сделать?

– Они решили, что им нужна эта облицовка, – Джекки встает на защиту давно усопших арабов, – для Аллаха.

– Еще печальнее, – добавляю я. – И в конце концов оскорбительно для того, кто решил послать нам эту каменную открытку.

– Арабам нужны были камни для восстановления Каира. Помнишь строительство дамбы во времена Насера?

И Джекки начинает рассказывать о том, как Насер затопил архитектурные сокровища при строительстве гидроэлектростанции. Вспоминая миллионы обездоленных, которых я видел в Каире, я вынужден согласиться, что поступил бы точно так же.

– Но снять облицовку – это совсем другое, – говорит Малдун. – Это все равно что умышленно совершить преступление, зная, что закон еще не вступил в силу. И теперь неизвестно, должно было послание дойти до нас или нет. Строители этой штуковины пытались передать сведения, важные во все времена. Формулу квадратуры круга или золотого сечения. Ни одна другая пирамида не содержит этих сведений. Они несут чисто личностную информацию, сводящуюся приблизительно к следующему: «Внимание, потомки! Пара строк, чтобы напомнить вам о том, что фараон Как-его-натон был величайшим воином, правителем и мыслителем, воплотившим в жизнь грандиозные замыслы, часть из которых изображена на соседних стенах. Его супруга тоже ни в чем ему не уступала». В Великой пирамиде вы не найдете ничего подобного. Никаких хвалебных иероглифов. Предполагалось какое-то другое, более универсальное послание.

– Может, оно и не исчезло, – замечает Джекки. – Может, за те миллиарды лет, которые нас разделяют, мы просто разучились читать.

– Или все это было лишь приманкой для арабов, – добавляю я. – И никакого послания не было вообще.

Я умею делать такие допущения в разговоре на любую тему и с любым собеседником.

Наше внимание привлекает шорох гравия, и, подняв головы, мы видим маленькую фигурку, выходящую из центрального входа и направляющуюся к нам.

– Пошли, – говорит Малдун. – За южной гранью есть место, где вас не найдут.

Мы с Джекки вслед за ним огибаем северо-восточный угол и начинаем двигаться вдоль западного основания. Становится темнее, так как огромное строение закрывает огни Каира. Малдун осторожно проводит нас через раскопки небольшого погребального храма, находящегося между тылом Великой пирамиды и восточной гранью ее не менее величественной соседки – пирамиды Хефрена.

– Видите там черный шар?

Малдун указывает вниз по направлению Гизы. В четверти мили от нас я различаю какую-то округлую форму.

– Это затылок Сфинкса. – Он садится, повернувшись лицом к зловещему силуэту. Джекки располагается лицом на восток, глядя на мигающие огни Каира. Я выбираю камень со спинкой, с которого видна вся троица пирамид, называемых в туристических буклетах «Группой Гизы». Можете свериться с изображением на пачке сигарет «Кэмел».

Вдалеке на западе виднеется маленький Микеринос. Ближе – пирамида Хефрена, вершина которой сохраняет венец облицовки. Она почти так же велика, как ее знаменитая сестра. К тому же она была построена на более высоком плато, чем Великая пирамида, и поэтому ее основание на несколько футов выше над уровнем моря. По своим размерам она ничем не отличается от Великой пирамиды. Однако, как замечает Малдун, лишена надменной дерзости. Венец обшивки на макушке, оставленный арабами, придает ей комический оттенок, делая похожей на мультяшную гору из Диснейленда. Пирамида Хефрена столь же невероятно огромна и потрясает своей каменной кладкой, и тем не менее она не приковывает к себе взгляда. Он все время возвращается к другому безверхому шедевру…