Альберт Родионов - Серое небо асфальта

Маша вдруг остановилась, успокоилась и неожиданно улыбнулась…

— Я — дура? — она рассмеялась, громко, задорно. — Ах ты… маленький… сверчок! Да у меня школьная золотая медаль, вузовский красный диплом, я почти защитила кандидатскую, просто не успела по известным уже тебе причинам. — Я — дура!? Скажет… такое!

— Все твои достижения не имеют отношения к тому, что я сказал, потому, что имелось в виду совсем другое? — Димка возмутился тоже, устав встречать на своём пути более умных. — Просто ты думаешь сердцем, а я ещё и головой! Она сама мне сказала: "Уходи!"

— Мало ли что она сказала! А ты и обрадовался!

— Ну я же говорил…

— Человек имеет два разума, отчасти ты прав! — резко отодвинув стул, она села за стол. — Тот, которым думаешь ты — обычный компьютерный чип, а этого мало! Разум души своей искать не пробовал? — Дима молчал… — Зря, полезная вещь! Он подсказывает нам, как поступить, чтобы заслужить вечность, а мозг, как победить здесь — на земле, где победа есть поражение! Мы — биомасса, когда спокойна душа, и люди, когда она томится! Твоя душа спокойна, потому ты не человек! — Её глаза разгорелись, но огонь грел, а не жёг, и Дима почувствовал разницу.

— Я поразмыслю над этим, не всё так просто, но говоришь ты неплохо! Почти как Амалия! — он встал и потянулся за пиджаком… — Пойду, пожалуй!

— Куда?

— К Виктору!

— Дай ему побыть одному, ему сейчас нелегко!

— Почему? — Дима удивился всем лицом.

— Потому что ты остался здесь! — она покачала головой. — Я говорит — дура!

— Да успокойся, наконец! Ответь лучше: Почему? Я что-то не въеду! — Димка заволновался…

— Потому что он мой любовник, в прошлом, и любит меня по сей день, и давно ждал момента вновь сойтись! — Маша вздохнула.

— Так чего ж ты?.. — Дима чуть не заплакал.

— А ты, что маленький совсем? Я баба! Понял? Понравился ты мне, а его жалко просто!

— Еп… — Димка опустился на стул и уронил голову на руки.

— Ладно, не плач, поздно! — в словах женщины Дима услышал почти злорадство.

— А ты жестока! — он посмотрел снизу, от рук, лишь повернув голову.

— Жизнь жестока! — Маша кивнула. — Работать будешь? — Её вопрос мог показаться неуместным, но не удивил.

— Буду! — Дима выпрямил спину и поднялся…

— А как же свобода?

— Потерпит!

— Может, подождёт?

— И подождёт!

— Тогда пошли! — Маша открыла полупустой шкаф, сняла с плечиков вельветовую куртку и взглянула на него. — Одевайся, чего стоишь!

Ему повезло, за два дня до его встречи с Машей, её напарник уволился, вернее, был уволен за прогулы.

Работать надо было двенадцать часов в день, но через сутки.

Бутылки прямиком из палатки уезжали на пивзавод, но можно было химичить, Маша научила… поэтому карманные деньги завелись в наличии.

Витя переругался со старыми знакомыми, его отовсюду гнали, и он стал появляться чаще. Они отгородили ящиками уголок павильона, притащили туда с помойки выброшенный кем-то диван, и призывной стон его пружин, приятным аккордом будил тишину заставленного бутылками пространства.

* * *

Сегодня на завтрак были: настоящий индийский чай, бутерброды с маслом и сырокопчёной колбасой. Теперь, почти молодожёны могли себе это позволить, хотя Маша порой ворчала, что овсянка полезнее сухомятки, тем более по утрам, и даже иногда готовила её для себя, потому, как Димка наотрез отказался "жрать этот силос", — так он выразился, когда принёс первую зарплату. Но мыться в ванной, несмотря на её жёлто-коричневые разводы — под дорогой камень, было трудно, она скользила на глазах, не успеешь вымыть; видимо мыл её только он! Теперь он точно знал, что может позволить себе сносный быт! Маша просветила его в одном из разговоров: сказав, что сам Будда Шакьямуни советовал людям идти срединным путём между двух крайностей религиозной жизни. Одна состоит в удовлетворении мирских желаний, другая: в отказе от них, умерщвлении плоти, аскезе и так далее. Будда советует избегать крайностей (это слово понравилось больше всего из сказанного), стремиться к равновесию, или невозмутимости, в поступках, словах, мыслях, к любви и состраданию ко всем существам, к радости от чистоты намерений. Важным условием такого образа жизни должно являться…

Маша улыбнулась его вниманию, но почему-то продолжить передумала, остановившись на полуслове.

— Что являться должно? — спросил Дима.

— Там что-то про отрицание собственного… Я плохо помню, что дальше… так, всякая муть восточная! Давно уже интересовалась этим, теперь лень, да и незачем, я жить хочу по-нашему, по-русски — в разнос… но умеренно! — она улыбнулась и прыгнула на диван, зовя его игривым взглядом…