Сергей КРАСИЛЬНИКОВ - Critical Strike

Прямая трансляция прервалась, оцепенение исчезло, и я бросился действовать. Первым делом достал свою карту циркуляции энергий в доме и установил в самый энергетический центр бутылку самогона. Центр пришелся как раз на стол в большой комнате, бутылка возымела сильный магический эффект: сразу же появились стопки, настроение немного поднялось, и даже Серафим успокоился, но с моего плеча так и не слез.

– Бубен, где бубен?

– Элли на кухне оставила. На полке возле плиты.

Я разжег курения по углам комнаты и возле тотема и принялся колотить в бубен.

– Александр, фотографию магистра Годманиса достань мне! – потребовал я, входя в магический транс. – Боря, трубку забей травами – у меня пакетик маленький в комнате. Ящик, самогон всем разливай и тост придумай поубедительнее. Быстро, быстро, быстро!

И все тут же засуетились, а я плясал перед тотемом и смотрел, как демоны переворачивают машины Полицейских-Хранителей, как бьют в них стекла и кирпичи, кирпичи выковыривают, приносят откуда-то и все бросают, бросают, бросают эти кирпичи.

– Держи трубку! – крикнул Боря, вбегая в комнату. Я сделал пару тяг и тут же увидел все в ином свете: никакими демонами тут и не пахло, никакой массовой атаки; демон был один, и это был Песий Бес собственной персоной. Пена срывалась с его пасти, когти нервно скребли землю, и его тяжелый рык разносился над всей Домской площадью, над всей старой Ригой. Вся моя энергия, вся сила моего ритуала, каждый мой удар в бубен тотчас же были направлены на него, на это страшное существо, и я почувствовал сопротивление – мощь Песьего Беса была воистину велика.

Кирпич – он штука суровая. Политика кирпича проста и понятна: надо ломать плохое. Требований у толпы конкретных не было, однако был лозунг: распустить Саэйму. Каким образом это мероприятие могло добавить стране магических финансовых сил, было непонятно, но были кирпичи, и было звериное что-то, злое, нездоровое, нечеловеческое, и была эта политика кирпича, эта политика насилия – на нашей Священной Латвийской Земле.

– Самогон, – сообщил Ящик. – Пьем за победу над кризисом!

– Хреновый тост.

– За победу над демонами!

– Мелко.

– Выпьем не чокаясь, – предложила Нина, и почему-то так и сделали.

– Вот, Годманис. – Александр протянул мне фотографию. Я установил ее перед тотемом и принялся стучать в бубен с утроенной силой.

– Теперь вся надежда на магистра, – сказал я.

И через десять минут мои молитвы сработали: на экране тотема появился верховный магистр Годманис и сказал, что ситуация уже почти под контролем. Племя вздохнуло с облегчением.

Демоны тем не менее проигнорировали заявление магистра и продолжили свирепствовать – они выбили стекла и вломились в магазин Рижского Бальзама, Священного эликсира нашей страны. Дух-вестник вернулся и снова докладывал о ситуации, и кадры были уже более оптимистичные: Полицейские-Хранители хватали и тащили к своим машинам демонстрантов, сборище безумных редело. Я стучал в бубен, отдавался заклинанию изо всех своих сил, пот тек по мне ручьями, из глаз катились слезы, и едкий запах самогона с травой бил по разуму через обонятельные нервы. Такое состояние: еще две-три секунды – и все, но ты протягиваешь две-три секунды, и ждешь дальше, и протягиваешь еще две, и еще, но при этом в каждый момент ты уверен, что следующие две будут последними.

Заклинание сплеталось именно так, как я и запланировал, и это было здорово. Одна за другой тонкие нити моего разума обращались в слова, в ритм, в звуки, в смысловые цепочки, в яркие образы, и каждый из этих элементов тотчас же укладывался рядом с предыдущими, каким-то синестетическим образом соединялся, формируя сложную многомерную вибрирующую мозаику, и Песий Бес огрызался, рычал и кусал, но понемногу отступал.

– Самогон, – уже в который раз сообщил Ящик, и снова все выпили.

Когда бутылка закончилась, от демонского войска осталось только несколько отрядов, которые уже не представляли особой угрозы. Все больше показывали разных верховных духов, те делали заявления и давали объяснения, и от этого становилось спокойнее. Я ударил еще несколько раз, и руки опустились: все кончилось. Экстазная волна пошла вниз, куда-то в черное и глубокое, и я вдруг почувствовал, что еле стою, что меня будто только что на самом деле покусала бешеная собака.

– А почему вы туда не пошли? – поинтересовался я, откладывая бубен.

– Элли сказала, не надо, – ответил Ящик.