Сергей КРАСИЛЬНИКОВ - Critical Strike

Я тут же на всякий случай открыл свой рюкзак.

– О, у меня тоже кое-что!

Отец сдержал обещание: снабдил меня литровой бутылью михалычевского самогона.

Бешенство, безумие, пена у рта, белая пена в дутых пузырях. Грустные, отчаянные глаза Песьего Беса: зачем, зачем ты сделал все это? Один раз в месяц по страшной пьяни можно совершить нелепую глупость. Но не восемнадцать же лет подряд, честное слово… Никаких других объяснений, кроме Песьего Беса, быть не может.

Нечто похожее испытывают люди, получившие неожиданную свободу, неожиданные права или власть. Энергия должна быть разумно вложена, использована на преумножение себя самой, но никак не на обращение в материю. Материя бренна и тленна, она недолговечна – энергия же вечна. Поток финансовой энергии, выливавшийся наружу из нашей страны в начале девяностых, по своей структуре схож с той самой пеной, вытекающей изо рта бешеного животного. Ни в одном из медицинских справочников не описан способ лечения бешенства. Если у вас появились симптомы, лучшее, что можно сделать, – это заказать гроб.

Мои ритуалы могут лишь оттянуть исход, но я не знаю, насколько меня хватит и есть ли вообще смысл что-то оттягивать. Во все времена бешеных собак отстреливали – и только. Ни один ветеринар не стал бы с ними возиться.

– Что это? – поинтересовалась Нина.

– Дневник одного шамана. Что-то вроде моей настольной книги в последние несколько месяцев, я бы сказал.

– И как? Что вычитал интересного?

Трамвай повернул на Каменный мост, и я вдруг обратил внимание на подозрительное скопление людей: они бродили по площади Стрелков с какими-то плакатами, что-то кричали на русском и на латышском, про Саэйму что-то. Было много полицейских.

– Да вот думаю: может ли страна умереть.

– Умереть?

– Ну да. Может ли страна заболеть и умереть, а если да, то как это выглядит.

– Банкротство страны, – предположила Нина. – Но в наше время навряд ли кто даст стране обанкротиться до конца. Признают неплатежеспособной – и все… Ого, а это что? Этого раньше не было.

–

Это типа Gaismas Pils. Дворец Света. Новую Национальную библиотеку строят.

За металлическим забором высились угрюмые жирафы подъемных кранов, росли какие-то полипы зданий. Собирались новое чудо света делать, привлекать народ к латышской литературе. Идея, само собой, хорошая, только на заборе еретики какие-то написали: “Прекратите отмывать деньги”.

– Всем привет! – крикнул я из прихожей. – Шаман вернулся!

В коридор вышли Боря и Ящик. Оба были чем-то глубоко потрясены.

– Офигеть! – отозвался из большой комнаты Александр. – Приехал!

– Это племя хорька, а это моя сестра Нина.

Боря и Ящик молча вернулись в комнату, Нина озадаченно посмотрела на меня. Из кухни выбежал Серафим и попросился ко мне на руки. Серафим весь дрожал. Я быстро сбросил куртку, кинул рюкзак в коридоре и вошел в комнату. Племя сидело перед тотемом, а тотем показывал нечто кошмарное, невообразимое, чудовищное; первое, о чем я подумал, – конец света.

– Это давно началось? – Язык у меня заплетался, слова терялись.

– Они сначала нормально себя вели, – тихо ответил Боря. – Песни, пляски ритуальные. Заклинания читали со сцены. А потом как взбесились, заорали “Пошли к Саэйме!”, и начались эти кирпичи.

Кирпичи – это, пожалуй, было наиболее точное определение происходившего на экране. Возле Священного Дворца Саэймы толпилась целая орда нечисти, целое сборище одержимых демонами; они вырывали камни, вырывали брусчатку из земли, из Священной Латвийской Земли, и метали в Саэйму, били стекла, переворачивали машины, кричали, нападали. Лица многих из них были закрыты шарфами и капюшонами – я сразу распознал в них магов-демонологов.

Противостояли атакам демонов отряды Полицейских-Хранителей: они были облачены в одинаковые черные одежды, белые шлемы и закрывались прозрачными камнеупорными щитами, в руках у них были резиновые жезлы. Полицейские-Хранители демонстрировали поразительную способность держать строй, но сделать с демонами ничего не могли. Дух-вестник рассказывал о событиях: говорил, что началось все с мирной демонстрации, что люди хотели, чтобы их услышало правительство, но правительство как-то то ли не расслышало, то ли не прислушалось, и толпу охватило дьявольское бешенство, и началось Разрушение, началась битва.

Потом духу-вестнику в спину попал кирпич, и больше он ничего уже не сообщал, а только пытался куда-то спрятаться.