Стивен Кэрролл - Комната влюбленных

— Не важно.

— Чья это форма?

Ответом было молчание. Скрытый смысл прозвучавших слов навис над ними в гнетущей тишине.

— Я ее украл. У мертвеца.

— Как это случилось?

Он снова закрыл глаза:

— Долго рассказывать. Не могу сейчас. Сперва надо подумать.

Момоко поглядела на его согбенную фигуру, потом украдкой на часы. Вороватый взгляд не ускользнул от Йоши.

— Если тебе неудобно ходить ко мне, если у тебя нет времени…

Она рукой закрыла ему рот:

— У меня есть время и всегда будет.

Йоши кивнул:

— Но обещай никогда обо мне не рассказывать.

— Хорошо, обещаю, не буду. — Момоко собралась было встать, но Йоши удержал ее.

— Это очень важно, — не унимался он.

— Знаю. Не скажу я ничего. Честное слово.

— Хорошо, спасибо большое, — вздохнул Йоши и поглядел на нее с робостью, будто извиняясь за свою непростую просьбу.

Момоко положила голову ему на плечо:

— Ох, Йоши, почему ты такой, будто мы чужие? Не надо!

Она ушла, а на площадке осталась косая тень стоявшего в дверях Йоши. Игра тьмы и света до неузнаваемости преобразила его лицо. На одно страшное мгновение показалось, что там стоит какой-то чужой, случайный человек.

В трамвае, со всех сторон зажатая толпой, Момоко то и дело поглядывала на часы. Было поздно. Волчок наверняка заждался. А может быть, и не ждет уже. За окном виднелись темные руины разрушенного города. Казалось, это руины ее прошлого. Наступит день — и на смену ему придет еще неведомое будущее. Кто знает, придется ли ей по вкусу происшедшая перемена. Если она ее вообще заметит.

Волчок открыл дверь и комнату Момоко своим ключом и теперь сидел, дожидаясь ее, на футоне. Прислонился к стене, закурил, то и дело поглядывая на часы. Он весь день поглядывал на часы, изнывая от нетерпения, когда же наступит этот самый миг в этой вот комнате. А Момоко все не было и не было. Она уже задержалась пару дней назад, но не настолько… Все так же обреченно глядя на часы, он затушил сигарету, тут же закурил следующую. Их драгоценное время. Особенное время, каждый миг которого бесценен, и Момоко это знала. Так почему же она все не идет? За окном совсем темно. Волчок вскочил и принялся шагать по комнате, не находя себе места от беспокойства и досады.

Наконец дверь открылась и вошла Момоко. Он встретил ее колючим, враждебным взглядом и резко бросил:

— Ты опоздала.

В этих двух словах была вся его накопившаяся обида, вся горечь затянувшегося ожидания. Она скинула туфли и извиняющимся топом проговорила: «Прости». Мысленно она все еще была в комнате Йоши.

— Я волновался.

Момоко подошла к Волчку и со вздохом прильнула к его груди:

— Извини, что я так опоздала, что заставила тебя беспокоиться. Впрочем, зря ты волновался.

— А я волновался, и все тут.

Она поцеловала его, с улыбкой заглядывая ему в лицо снизу вверх:

— Бедный мой Волчок.

— Я тебя ждал! — продолжал он с нескрываемым раздражением. — Ты что, не знаешь, каково это — сидеть так и ждать? Воображаешь себе бог знает что.

— Но я ведь пришла.

Он стоял неподвижно, засунув руки в карманы и нервно позвякивая монетками. Момоко терпеть не могла эту манеру — так американские солдаты поигрывали мелочью под носом у девиц в парке Синдзюку.

Наконец несносный звон прекратился. Волчок вынул руки из карманов и раскрыл объятия. Она обняла его, как всегда, и ее комнатка, как всегда, была их убежищем от всего мира, но что-то было не так. Волчок сам не знал что. Может, он все придумал? Или она действительно избегала смотреть ему в глаза?

— У тебя какой-то усталый вид.

— Ну да. — Она отстранилась и присела у жаровни с чайником.

— И что же это тебя так утомило?

Она пожала плечами и продолжала возиться с чайником.

— Ничего особенного.

— Где ты была? — Волчок старался говорить непринужденно.

— На работе, — последовал торопливый ответ, — просто на работе. Мы задержались из-за одной длинной речи. От актера ничего особенного не требовалось, просто текст зачитать. — Момоко выдавила из себя искусственный смешок. Казалось бы, невелика задача.

Вот опять. Момоко весело болтает, все делает как раньше, но что-то не так. Она ни разу на него не посмотрела и говорит с какими-то неловкими паузами. Не важно, что она говорит, главное — не упустить того, о чем она умалчивает. Он прислушивался к малейшим изменениям ее тона, бдительно, как посланный в разведку солдат прислушивается к каждому шороху. И бдительность его была не напрасна. Перед ним была уже не его Момоко. Волчок отступил. Теперь он смотрел на нее глазами стороннего наблюдателя. Ее слова доносились откуда-то издалека.