Сэм Хайес - В осколках тумана

Мы оба ежимся от двух последних слов.

— Надин и вправду лишь хотела помочь.

— Это ты ее подговорил?

— Нет!

— Точно?

— Господи, Джулия, я же адвокат Дэвида. В моих интересах, чтобы он быстрее выбрался оттуда.

Я представляю, как Шейла меня увольняет. Алые губы шевелятся, приказывая собирать вещи, и моя карьера рассыпается в прах.

— Все ведь не так просто, да, Марри? — Ее голос кружит, словно хвост выпущенного на волю воздушного змея. — И на самом деле ты вовсе не заинтересован, чтобы Дэвида отпустили на свободу, правильно? Я была уверена, что ты постараешься сплавить его кому-нибудь другому.

Я вздыхаю.

— Джулия, я хочу, чтобы ты была счастлива. Да, я не хотел заниматься делом Карлайла, но… — Как сказать ей правду о том, что я не могу проиграть это дело, пока Шейла с меня не слезет?

— Нет, Марри. На Карлайла тебе плевать. Тебе нужна я.

Вместо ответа я снова вздыхаю, мы оба знаем, о чем я думаю.

— В любом случае, это не самые плохие новости, — продолжает Джулия. — Размолвка с Надин — ерунда по сравнению с тем, что я обнаружила. — Она утыкается в чашку. — В общем, я поговорила со школьной подругой Грейс. Ее зовут Эми.

Она что, собирается расплакаться? Нет, лучше не лезть с утешениями, это не поможет. Только обвинит меня в том, что я пытаюсь воспользоваться моментом.

— Похоже, Грейс Коватта влюбилась в Дэвида. Она его буквально преследовала. И кажется, она не единственная, кто испытывал подобные чувства. В классе все девчонки были без ума от нового доктора.

А вот это уже что-то новенькое, хотя и полностью соответствует рассказу Дэвида о его отношениях с девушкой. Но почему Джулия все перевернула с ног на голову? Почему она винит Грейс, когда злодей — Дэвид?

Хорошо бы глотнуть виски, но как это сделать, чтобы Джулия не заметила?

— Продолжай.

Вспоминаю, что в шкафу стоит бутылка. Можно притвориться, будто что-то ищу, например печенье для детей. Отступаю к шкафу, открываю дверцу.

— Нет, представляешь? А бедный Дэвид расплачивается за их выходки. Полиция решила, что он приставал к Грейс, хотя на самом деле все было наоборот…

Ох, Джулия. Щедро наливаю виски в чай.

— Вот полиция и подумала, будто Дэвид охотится за молоденькими девушками. Но разве он виноват, что Грейс в него влюбилась?

— Если только он… — Я распрямляюсь, стукаюсь головой о притолоку и роняю бутылку, которая приземляется мне точно на ногу. — Ай!

— Господи, Марри! Я с тобой серьезно разговариваю, а ты украдкой напиваешься. — Джулия бьет кулаком по кушетке, наверное, представляя, что это я. Раньше она бы нежно забрала у меня бутылку и вылила содержимое в раковину.

— Значит, Дэвиду нравятся юные девочки. Еще одна причина, черт побери, по которой тебе не следует иметь с ним ничего общего.

Разболелась голова, но чай стал в тысячу раз вкуснее.

— Очевидно, у Грейс была связь с Дэвидом, и неважно, кто ее начал. — Как сказать ей о том, что Дэвид тайно встречался с девушкой, звонил ей? — Факты таковы: Дэвида арестовали и обвинили в нападении на Грейс. — Это все равно что прыгнуть со скалы. И я шагаю в пропасть. — Джулия, должен сказать… — Нет, не могу объявить ей, что Грейс беременна. Все равно не поверит, что отец ребенка — Дэвид, лишь окончательно уверится, что я сплю и вижу, как его потопить. — Ты прекрасно выглядишь, несмотря на все неприятности.

Джулия хмурится:

— Нет, Марри. Я тебя знаю. Что на самом деле ты собирался сказать?

Не вышло. Теперь не слезет с меня, пока не выяснит.

— Поужинаешь как-нибудь со мной?

Джулия отворачивается, скрывая улыбку.

Я глупо ухмыляюсь.

— Дурак ты, Марри, — говорит она, совсем как в детстве. — Что за глупый вопрос? Нет. Конечно нет. Мы скоро разведемся.

— Ну пожалуйста!

— Ну… Только с детьми. Совместный ужин. На дне рождения Алекса.

Откуда-то изнутри поднимается жар, растекается по телу.

— Давай снова в той пиццерии, папа? — встревает Алекс.

Я встаю, чтобы посмотреть на рисунок Флоры, но дочь проворно прикрывает листок локтями.

Мне нельзя смотреть на твой рисунок?

Она качает головой, сдвигает брови.

Секрет, — показывает Флора.

Ясно. Не буду смотреть.

— Итак, — не отстает Джулия, — что ты хотел сказать?

— Только насчет ужина. Правда. — Буду стоять на своем. Выпиваю остатки виски, разбавленного чаем. — Хочешь еще? — показываю на пустую чашку.

— Нет, Марри. — Джулия встает. — Забавно, не правда ли?

— Что?

— Все думают, что Дэвид извращенец, просто потому, что в него влюбилась какая-то школьница.