Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

«Черт! Это уже интересно!» — заволновался Майкл, пытаясь поймать в видоискатель номер автомобиля.

Стало совсем темно. Серый туман, незаметно поднявшийся со стороны моря, крепко обнял фонарные столбы, приглушая их свет.

«Похоже, больше ничего сегодня не произойдет», — подумал Майкл и начал потихоньку упаковывать камеру в кейс, как вдруг услышал рядом чьи-то быстрые шаги. Это была парочка молодых людей. Девушка клещом цеплялась за локоть мужчины спортивного вида.

— Это где-то здесь! — ветерком донесся легкий шепот девушки.

Изумленный Майкл не верил своим глазам, вернее одному зрячему. «Что происходит? Бедлам какой-то! Кажется, весь Сан-Франциско сегодня побывает на месте убийства».

Парочка прошла мимо, о чем-то оживленно споря шепотом.

Майкл даже не успел зафиксировать их, пытаясь переварить происходящее. «По-видимому, это не последние посетители, а значит, придется здесь остаться на всю ночь».

Когда первые лучи Авроры прогнали черных кошек ночи, он осторожно покинул свое укрытие.

— Эй, паренек! — резкий мужской оклик заставил его вздрогнуть.

Испуганно обернувшись, едва не выронив камеру из дрогнувших рук, он уставился в круглый черный зрачок огромного пистолета «Дизерли игл», нацеленного прямо в его единственный зрячий глаз.

Детектив Алан Гринлав не испытывал угрызений совести по поводу того, какими методами он добивался признаний у обвиняемых. Чем заслужил громкую, пусть и недобрую славу в полиции. Finis sanctificat media. Цель оправдывает средства! Этим принципом человечество руководствовалось издавна, но особенно согрешили иезуиты при борьбе с инакомыслящими.

Вот и сейчас, глядя на испуганного и затравленного журналистишку, сидевшего перед ним он быстро перешел от косвенных угроз к прямым обвинениям.

— Брось запираться, малыш! Против тебя все улики: отпечатки, следы, свидетели. Наконец, тебя взяли с видеокамерой на месте где произошло убийство. Болван! Тебя ждет высшая мера!

— Зачем мне было убивать его, инспектор? Я его даже не знал, — устало произнес Майкл. Допрос длился уже три четверти часа. — В ваших рассуждениях есть слабое место — мотив преступления!

— Не держи нас за дураков, парень! — взъярился детектив. — Мотив всегда найдется. Колись! Это может быть все, что угодно! Ревность, месть, банальное ограбление. Да мало ли что еще?! Учти, проверяются все твои связи. И даже половые, — позволил он себе пошутить.

— Маклеон, — обратился он к сержанту, — покажи нам кино!

Сержант пощелкал клавишами, и на мониторе Майкл с удивлением увидел самого себя, воровато озирающегося в подъезде дома на Market Str., потом старуху, длинноногую красотку и прочих.

— Да-да! Мы сразу же установили наблюдение. Все подозрительные лица задержаны, проверяются их алиби.

— Я ничего не знаю! Я никого не убивал! Это не я! Я требую адвоката!

— Уведите его! — приказал инспектор.

— Проклятье! — Алан присел на край стола и закурил очередную сигарету. «После бессонной ночи соображается туго. Мозг словно мясорубка с тупыми ножами. А тут целый кроссворд со многими неизвестными».

— Маклеон! Завари еще кофе и принеси свои пилюли, которые ты вчера расхваливал.

— Хорошо. Только осторожно, это мощный психостимулятор из группы амфетаминов!

— Как раз то, что мне сейчас надо! Недавно опять звонили из секретариата. Торопят! Убитый был большой шишкой. Сильно давят. Давай подумаем вместе, — он потер лоб для возбуждения мозговой деятельности.

Журналист Майкл Крендл, — начал рассуждать он вслух, — по неизвестной нам причине убивает Николаса Нетертона. В ужасе от совершенного им преступления сначала зовет на помощь людей, проживающих по соседству, потом от страха, осознав вину, в панике убегает.

Но куда тогда делась отрубленная рука? Мы обыскали все окрестности, ее нигде нет. Свидетели утверждают, что когда он убежал, руки уже не было.

Может, Нетертона убили в другом месте, а труп подбросили на улицу? Но тогда почему столько крови?

Кстати, и медэксперты в затруднении, что произошло раньше. Перелом шейных позвонков или кровопотеря. Уф! — устало выдохнул Гринлав, потянулся и сказал ирландцу: — Ладно, давай следующего!

Следующей была потрепанная стиральной машинкой жизни, старуха. Сам вид ее невольно внушал сострадание. Потертая одежда, хриплое взволнованное дыхание с удлиненным выдохом, цианотичное лицо.

После обычных формальностей Гринлав спросил: