Валентина Гончаренко - Чародей

Мальчишки свободно приходили ко мне в дом за книгами, ждали с мамой, если я задерживалась где-то, чаевничали с нею, уплетая блины или пирожки, свободно болтали о своих делах, о которых мне никогда не говорили. Я перешла уже на третью квартиру. На этот раз мне выделили половину коттеджа близко к школе. Две комнаты, веранда, небольшой клочок земли для полисадника. Мальчишки вскопали его, натащили луковиц гладиолусов, саженцев канн, семян других цветов и разбили возле веранды красивый цветник. Для затенения окон посадили три корня персиков, а веранду густой зеленой стеной оплели стебли посаженного ими хмеля.

Для нас с мамой веранда стала летней кухней, где мы проводили свободное время с ранней весны до предзимних холодов. Подхожу однажды к дому, слышу — поют. Мама и несколько мужских голосов. "Вечерний звон — любимая песня мамы. Она и соблазнила дэмзэлов разучить ее хором. Получилось чудо как хорошо для концертов, но ужасно плохо для моего самочувствия. Без женских голосов, с тенорами "Вечерний звон" звучал намного выразительней и душевней, сжимая тисками мое исходящее тоской по Чародею сердце. Где он сейчас? Чарует ли кого-то своими песнями? Или замолк, попав в капкан? Не мог он меня забыть, страдает тоже, пусть не так сильно, как я. Женька окончательно забыла меня и глаз не кажет. Может, это и к лучшему.

Подошли летние каникулы и учительские отпуска, а мне не до отдыха. Летняя сессия в пединституте. Петр Ильич подарил мне свои учебники институтских времен, на работе старался больше взвалить на себя, беспокоясь о моем времени больше, чем я. Юрий и тут присутствовал. Ведь это с ним в своей комнатке мы проштудировали психологию для педучилищ, а какую гору педагогических журналов перелистали, отыскивая темы для исследования, и сами исследования обсуждали тоже с ним. Спасибо комнатке, все, что мы там изучали, очень мне пригодилось сейчас. Несмотря на перегруженность на работе, экзамены и зачеты сбрасывала без проблем, в зачетке почти нет четверок. Замаячил красный диплом.

Уложив чемодан, нагрузив сумку снедью, мы с мамой пошли на вокзал. Она провожала меня на сессию. Вокзальчик небольшой, нет ни платформ для посадки, ни перрона, ни привокзальной площади. В десяти метрах от здания станции стоит готовый к отправке поезд из четырех старых ненумерованных вагонов. Садись в любой. Подошли ко второму. Откуда ни возьмись, посыпались дэмзэлы, теперь уже десятого класса. Чемодан и сумка мигом очутились в вагоне. Нас с мамой поставили возле ступенек, где возвышалась проводница, сами построились перед нами полукругом.

— Дорогая Татьяна Павловна! Желаем вам счастливого пути, чтобы вы легко сдали все экзамены и с пятерками вернулись к нам в десятый класс! Увезите с собой и наши песни, поем их лично для вас с бабушкой!

И над горной котловиной, над белевшими внизу домиками полилась плавная, приправленная грустными всплесками красивая мелодия вальса "Амурские волны" Пассажиры повалили из вагонов, работники станции столпились у ее дверей и высунули головы из распахнутых окон. Машинист с помощником спустились с паровоза. Площадочка заполнилась народом. Аплодисменты и крики: "Еще! Еще!" В завершение — "Вечерний звон". Подспудно, торжественно и гулко гудят басы: "боооммм — боооммм — бооомм…" Мама вытирает платочком счастливые слезы и одновременно улыбается, растроганная душевным подарком "внуков". Поезд опоздал с отправлением на пять минут. Целуя меня, мама прошептала:

— Спасибо тебе, доченька! Храни тебя Бог!

Поезд тронулся, площадка перед зданием станции набита народом. Набежали снизу, заслышав поразительный хор. Из дверей тамбура я прощально махала классу рукой, а мальчишки, сбившись плотной кучкой, громоподобно хором крикнули: "До свидания! До свидания!" Так благодаря им я стала городской притчей во языцех.

В вагоне любезно указали, где мои вещи. Я села у окна, уставившись мокрыми глазами в грязное, покрытое ржавыми пятнами стекло. Вспомнился другой полукруг перед ступеньками возле учительской, "Вечерний звон", бас Карла Ивановича, разговор с Юрием в тот вечер и то ощущение полнокровного счастья, которое воспринималось, как обычная жизнь, и казалось вечным. Весной Юрий получил заветный диплом, "поплавок" для свободного плавания в жизненном море, о котором мы оба мечтали, строя планы на будущее. Где Чародей сейчас? Четыре года его не вижу…. Почему он по-прежнему держит меня в мучительном плену, маня прошедшим блаженством, которого, казалось иногда, и не было совсем…