Александр Иличевский - Перс

…Хашем вставляет в магнитолу кассету, и по степи с помощью колонок, вынесенных на крышу, разносится мугам. Через полчаса мы прибавляем ход, чтобы стая хубар оттянулась подальше из-под колес.

Главное в нашей задаче — приучить дрофу-красотку гнездиться в одном месте, с тем чтобы очень осторожно это место охранить от хищников. Мы объезжаем этот район по периметру и фиксируем центр: «Баяты Шираз» звучит больше получаса. Хашем заворожен работами фон Фриша, это его научный кумир, открывший язык пчел, доказав наличие у этих прямокрылых солярной навигации в поисках корма. Тонкость и изобретательность работы с пчелами — вот что перенимает у Фриша Хашем, занимаясь хубарами. Он придумал выращивать хубар так. Подкладывает найденные яйца индюшкам, те выращивают птенцов. Хашем их вскармливает, стараясь не показываться им на глаза. Пока вскармливает, включает им регулярно мугам. Мугам звучит долго, в конце его поступает еда. В юном возрасте он выселяет их в Ширван, в определенный квадрат, ночью. Там он монтирует акустическую систему, засыпает песком провода и т. д. Мугам звучит из-под земли. Затем в течение месяца сбрасывает с дельтаплана в районе мугама корм. Так окончательно хубара закрепляет в памяти место и мелодию жизни. В дальнейшем задача Хашема — с ружьем и капканами охранять этот заданный квадрат от естественных врагов хубары. Все это трудоемко, но действенно.

Во всех остальных случаях выращенная хубара не способна к жизни в неволе. Она либо увязывается вечно за человеком, одомашнивается пагубно, либо оказывается совершенно не способна выживать в свободном состоянии. Так же и человек. Если прикреплен он к кормящей, порабощающей идее повелителя, то он неспособен жить в свободном состоянии.

Но главное — Хашем учит хубару летать. Оперившиеся птенцы разбрасываются им с кайта. Это единственный импринтинг, который он позволяет себе оставить на память птицам; чтобы потом их спасти.

Я сказал Хашему:

— Возьми меня в егеря.

— Да пошел ты, — недоверчиво зыркнул Хашем.

— Возьмешь?

— Условия равные. Никаких поблажек, — осмелел Хашем и обратился к Рустему: — Возьмите с собой две тачки, на обратном пути загрузите илом, удобрите огород. И так каждый день теперь.

— Хорошо, меалим, — склонился Рустем.

Я получил разнарядку отправиться вместе с Рустемом прочищать русло канала, питающего озеро. Так свой первый рабочий день в Ширване день я провел по колено в иле, орудуя мотыгой, иногда выбираясь на берег, чтобы снять с лодыжки пиявок, чуя, как подсыхающий ил стягивает панцирем кожу.

На двенадцатый день аврального труда, уже видя на горизонте камышовое море озера, четвертый день не подозревая, где находится Хашем, я был вполне счастлив, поскольку уже питался здоровой злостью, готовый посмотреть себе в лицо и понять, чего хочу от себя и мира.

Я съездил к Керри и объяснил ему, что остаюсь пока в Ширване. А в воскресенье я привез его знакомиться с Хашемом.

Керри, как и большинство его сослуживцев по Насосному, получил назначение через одного из бесчисленных контракторов DynCorp, более занятого в Афганистане. Видимо, последние два месяца талибы всерьез потрепали охранников Хамида Карзая, в силу чего выплаты по страховым обязательствам сильно обнажили русло финансового потока. Керри остался в марте без зарплаты, и пришлось ему перехватывать у меня. Это дело мы хорошо отметили небольшим, всего двухдневным загулом.

Хашем определил мне ротацию по кордонам, Аббас вписал меня в штатное расписание, и не прошло и месяца, как я перезнакомился со всем начальством и егерями. Вот несколько примечательных парней.

Рустем — строгий, широкоплечий, рослый, бывший нефтяник, всегда в пиджаке, белая тенниска, довольно молчалив в общении, управляется в основном с белой полуразвалившейся «Нивой»; говорит: «Вчера у озера трех волков видели — каждый больше барана. Но человека волки не тронут, если сам на рожон не полезешь, человека они боятся. Летом они совсем мирные, летом они сытые».

Вагиф — матрос торгового флота; невысокий, благообразный, щеголеватые тонкие усики, прилизанные, начинающие редеть надо лбом волосы; говорит: «Советский союз был раем. Работа — сплошная загранка. Отдых — сплошной курорт». Работник в чине прораба.

Тельман — коренастый, молчаливый, с серебряной планкой выпуклых усов. Работник в чине прораба, тоже бывший матрос торгового флота, друг Вагифа. Любитель пива, бутылки которого часто оттягивают карманы его пиджака.