Ирвин Уоллес - Чудо

— Забудь об этом,— отрезала Лиз.— Подлинный он, подлинный. Сколько раз тебе повторять! Церковь не даст себя облапошить, будь спокойна. Не может такого быть, чтобы они перед покупкой не проверили товар на подлинность.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому,— ответила Лиз,— что работаю как пчелка. Сегодня рано утром я уже успела поговорить с отцом Руланом на эту тему. Он вытащил настоящий дневник, который вела Бернадетта. Именно в нем она поведала о тайнах Девы Марии. И еще он показал самые разные свидетельства его аутентичности.

— Вроде результатов углеродного анализа?

— Нет, не это. Такое проделывают с древними рукописями, пергаментами, папирусами. А дневник Бернадетты не настолько стар, чтобы проводить с ним подобную экспертизу. В действительности все гораздо проще. После Бернадетты осталось множество образцов ее почерка. Опытные графологи сличили рукописный текст в дневнике с этими образцами. В дополнение к этому были проведены разные другие анализы, хотя, если честно, все и без них было ясно. Бумагу просвечивали ультрафиолетовой лампой, проводился химический анализ пигментов чернил. Стиль записей дотошно изучили лингвисты и филологи, чтобы удостовериться, что точно такой же язык и те же обороты используются в более ранних документах, принадлежащих перу Бернадетты, например в ее письмах. Поверь, Аманда, ты попусту теряешь время. По части подлинности дневника у церкви все схвачено. Я думаю, мы можем прекратить наше расследование дела Бернадетты.

Аманда посерьезнела:

— Ты можешь, а я — нет. Пока не могу. Даже если дневник подлинный, я хочу больше узнать о нем и о том, как и у кого церковь приобрела его. Хочу разузнать все, что только можно. А вдруг я найду какую-нибудь зацепку, которая поможет привести Кена в чувство?

— Что ж, могу только пожелать удачи в твоем нелегком деле. Для меня история с дневником закрыта. Буду просто сидеть на месте и ждать явления Богородицы.

— Отлично,— раздраженно бросила Аманда.— Отныне я действую сама.

Они находились в тихой, скудно обставленной комнате в базилике Четок. Эту комнату отец Рулан громко именовал своим офисом. Рулан был настолько открыт, любезен и искренен, что Аманде приходилось прилагать особые усилия, чтобы не подать виду, что ее терзают сомнения. Однако следовало признать, что перед ней сидит умный и проницательный человек, хорошо разбирающийся в человеческой природе. Поэтому она догадывалась, что священник увидел ее терзания, едва началась их встреча.

Аманда сидела за старинным столом в центре кабинета, а отец Рулан доставал из несгораемого шкафа все новые реликвии, связанные с Бернадеттой. Очевидно, он хотел произвести на Аманду впечатление, а также помочь ей написать статью о Бернадетте, которую, по словам Аманды, она готовила для журнала по психологии. Реликвии, имевшиеся в распоряжении отца Рулана, были в основном бумажные: записки, письма, документы, написанные рукой Бернадетты. Имелись также хроники событий, происшедших у пещеры, отчеты о беседах Бернадетты с соседями и представителями властей Лурда. Все это были свидетельства о том, что случилось в год явления Богородицы, а также в последующие годы.

— Но прежде всего вас должен заинтересовать последний дневник Бернадетты, содержащий откровения о трех самых драматических и потрясающих тайнах Девы Марии. Есть здесь и откровение, благодаря которому проходят нынешние празднества, посвященные Новоявлению,— сообщил отец Рулан, вытащив дневник из сейфа и положив перед Амандой. — Вот оно, наше сокровище. Можете сами в него заглянуть. Но осторожно, умоляю вас, очень осторожно.

— Боюсь даже прикоснуться к нему,— сказала Аманда.— Может быть, вам лучше самому открыть его, святой отец?

— С величайшим удовольствием, миссис Клейтон,— произнес нараспев отец Рулан и обошел вокруг стола.

Он встал рядом и нагнулся. От этого красивого, импозантного мужчины исходила спокойная уверенность, на фоне которой все сомнения Аманды на миг показались мелкими и глупыми. Однако это не ослабило ее внимания.

Отец Рулан вытащил из футляра фолиант в кожаном переплете, раскрыл его и положил на стол, перелистав перед Амандой несколько страниц.

Она начала читать две открывшиеся страницы. Старомодный почерк с сильным наклоном делал Бернадетту на редкость реальной. Такого чувства по отношению к Бернадетте Аманда еще не испытывала, даже в Невере, где видела ее воочию.