Николай Никандров - Путь к женщине

– И коль скоро ты сейчас жив, значит, познакомился?

– Не тут-то было! Ты слушай… Едем это мы с ней и едем, сидим друг против друга и сидим, когда вдруг на одной неважной остановке она поднимается и идет к выходу из вагона. А я – как прирос к лавке! Не могу сделать ни одного движения! Какая сила сковала меня, не знаю, – пусть это решают ученые. Но факт тот, что она ушла из вагона, а я, как дурак, поехал дальше. Глянул в окно, вижу: она заходит на этот бульвар, идет по этой дорожке. Мне бы тогда же выскочить на ходу из вагона или хотя бы выйти на следующей остановке и броситься назад, ей наперерез. А я сижу на месте и только чувствую, как щемит мое сердце: опять, уже в который раз, упустил свое счастье!!!

– Ха-ха-ха! Вот глупец! Почему же ты сразу не поволок ся за ней?

– А черт его знает почему! Сробел ли я перед ее не земной красотой, или пожалел восемь копеек за трамвайный билет потерять, – не знаю, я не психолог. И вот, промучавшись без сна всю ночь, я на другой день с рассвета был уже здесь. Сбегал на службу, кое-как отслужил, а со службы опять сюда. И так дежурю тут, на этой проклятой дорожке, три дня! Брр…

– Смотри, тебя опять трясет. Ха-ха-ха! И за эти три дня ты осунулся, позеленел. У тебя – даже стала другая физиономия. Так можно до чахотки добегаться. Знаешь что? Чем так страдать, губить себя, я на твоем месте женился бы пока на ком попало. А потом, постепенно, не торопясь, подыскивал бы более подходящую.

– А на ком жениться? Где ее взять, "какую-попало"? И какая женщина согласится быть временной женой? Это только в книгах пишут о "перепроизводстве женщин", об их легкомысленности, о том, что многие из них, томимые одиночеством, выходят на улицу, ищут случайной встречи с приличным мужчиной. А где они такие женщины, такие девушки? Давайте их сюда! Я первый сейчас же женюсь на одной из них, на любой! Но – тшш!.. Вон, кажется, она идет… Теперь ты не мешай мне, иди отдельно, я с тобой незнаком!.. И не смейся так, не скаль зубы, как идиот!..

Отскакивает от друга в сторону, принимает непринужденный вид гуляющего.

Друг неотступно следует за ним на небольшом расстоянии, идет с заинтересованно-раскрытым ртом, хохочет…

VII

Прогуливаются по бульвару две подруги, две молодые женщины: полная блондинка с уравновешенным, добродушным характером, и нервная, с блистающими глазами, худощавая брюнетка.

Первая, когда идет, не обращает никакого внимания на встречную публику; вторая разговаривает с первой, а сама так и вертит тонкой шеей по сторонам, так и рыщет напряженным лицом вокруг.

Блондинка беззлобно:

– "Люблю" и "люблю"! Просто замучил своими приставаниями! Я ему говорю: "Я не могу, я замужем". А он: "Тем лучше, тем пикантнее". Из-за него решила просить перевода в другой подотдел. Не дает работать! То шлет с подавальщицей чая записочки, то сам ловит в коридорах. А вчера на общем собрании служащих, во время речи видного оратора о международном положении, шепчет мне на ухо: "Нет больше терпения, застрелю и вас и себя". А у самого лицо страшное-престрашное!

Брюнетка манерно;

– Значит, любит, если грозится убить.

И тотчас же, с мучительными гримасами подвижного лица, с прищуриваниями сверкающих глаз:

– И почему такая несправедливость судьбы! У тебя уже есть один хороший мужчина, а к тебе льнут еще и другие, и тоже все как на подбор неплохие! А я была бы рада самому никудышному мужчинке, самому завалящему, безработному, бесквартирному, приютила бы его, одевала, обувала, кормила, – но у меня и такого вот нет!

Блондинка, критически всматриваясь в нее:

– Ты худа, как драная кошка. И прежде чем надеяться на что-нибудь хорошее, ты должна стараться пополнеть.

– Я и сама очень хотела бы поправиться. Но как это сделать? Вот вопрос! Ем я, кажется, много…

– Пей пивные дрожжи. От них лучше всего разносит.

Придется начать пить… А то со мной на этой почве творится что-то прямо ужасное! Ночами душат кошмары…

Утрами впадаю в отчаяние, реву, как девчонка, прихожу на службу заплаканная… Днем спрашиваю себя: зачем живу, зачем работаю, для чего, для кого?.. Вечерами – когда особенно тяжело быть одной и когда с особенной силой хочется любить – думаю о самоубийстве, привожу доводы за и против…

– Ну, это ты чересчур, насчет самоубийства-то…

– А что же остается делать? Знаешь, я сейчас дошла до такого состояния, что с радостью сошлась бы с любым уродом, с самым страшным! Я уже представляла себе себя со всякими, и – не противно. А как любила бы я его, моего миленького, как ласкала бы, как жалела! Сколько у меня в душе накопилось для него нежности!