Матиас Мальзьё - Механика сердца

В Париже я обедаю на набережной Сены, в ресторанчике, где вкусно пахнет овощными супами, которые я всегда терпеть не мог есть, зато обожал нюхать. Пухленькие официантки улыбаются мне с материнской нежностью, как младенцу. Очаровательные сухонькие старички беседуют вполголоса. Я прислушиваюсь к звяканью ложек и вилок. Эта уютная обстановка напоминает мне старый дом Докторши Мадлен. Интересно, чем она сейчас занята там, на вершине холма? И я решаю написать ей.

Дорогая Мадлен,

у меня все хорошо, сейчас я в Париже. Надеюсь, что Джо и полиция оставили тебя в покое. Не забывай носить цветы на мою могилку в ожидании того дня, когда я вернусь.

Мне не хватает тебя и нашего дома тоже.

Я забочусь о своих часах. Попробую, как ты и велела, найти часовщика, чтобы излечиться от всех своих треволнений.

Поцелуй от меня Артура и Луну с Анной.

Я стараюсь писать коротко, чтобы пернатому почтальону легче было доставить мое послание. Очень уж мне хочется скорей получить ответ с новостями из дома. Обмотав листочек вокруг лапки голубя, я запускаю его в парижское небо. Он взлетает как-то неуклюже, боком. Думаю, это вина Луны: она решила сделать ему оригинальную стрижку перьев к началу любовного сезона и вдобавок выбрила с обеих сторон головку; в результате он стал походить на крылатую щетку для унитаза. Меня берет сомнение, не лучше ли было бы воспользоваться обычной почтой.

Итак, перед тем как ехать дальше, мне нужно отыскать хорошего часовщика. Со времени моего отъезда сердце у меня скрипит ненормально громко. Я хочу, чтобы его основательно отрегулировали: ведь мне предстоит найти маленькую певицу. Я просто обязан выполнить наказ Мадлен. И вот я звоню в дверь часовщика на бульваре Сен-Жермен. Пожилой, безупречно одетый господин спрашивает, что мне угодно.

— Починить часы…

— Они при вас?

— Да!

И я расстегиваю пиджак, а за ним рубашку.

— Я не врач, — сухо говорит он.

— А вы не могли бы взглянуть… ну хотя бы проверить, на месте ли все шестеренки?

— Я не врач, ты слышишь, я не врач!

Тон у него довольно-таки пренебрежительный, я же со своей стороны пытаюсь сохранять спокойствие. Он глядит на мои часы так, словно я предъявил ему какую-то мерзость.

— Я знаю, что вы не врач! Но это самые обыкновенные часы, их просто нужно иногда регулировать, чтобы они хорошо работали…

— Часы — это механическое устройство для измерения времени, и ничего более. Убирайся отсюда, дьявольское отродье! Прочь, или я вызову полицию!

Значит, снова все повторяется — совсем как в школе и с молодыми нарядными супружескими парами. И хотя мне давно знакомо это ощущение несправедливости, я никогда к нему не привыкну. Напротив, чем я старше, тем оно острее. В конце концов, это всего лишь дурацкие деревянные ходики — несколько шестеренок, позволяющих биться моему сердцу, и больше ничего!

У входа в часовую мастерскую красуются старинные металлические часы, украшенные множеством вычурных завитушек. Они напоминают своего владельца — так некоторые собаки бывают похожи на своих хозяев. Подойдя к двери, я наношу им мощный удар ногой, который сделал бы честь футболисту-профи. Часы кренятся набок, маятник с размаху бьется о стенки корпуса. В тот миг, когда я выбегаю на бульвар Сен-Жермен, за моей спиной слышится звон разбитого стекла. Просто удивительно, как этот звук облегчает мне душу!

Второй часовщик, лысый толстяк лет пятидесяти, проявляет большее понимание.

— Тебе нужно обратиться к господину Мельесу. [10] Мельес Жорж (1861–1938) — иллюзионист, актер, режиссер, один из основоположников киноискусства. Он иллюзионист и большой выдумщик; я уверен, малыш, что он гораздо лучше меня сможет отрегулировать твою механику.

— Но мне требуется часовщик, а не фокусник!

— Некоторые часовщики бывают немножко фокусниками, а этот фокусник — немножко часовщик, как Робер-Уден, [11] Робер-Уден Жан-Эжен (1805–1871) — часовщик, иллюзионист, изобретатель, оказавший большое влияние на работу Мельеса. Знаменитый американский иллюзионист Гарри Гудини взял вторую часть его фамилии (Hudin) в качестве псевдонима. у которого, кстати, Мельес купил театр, — говорит он с хитроватый усмешкой. — Сходи к нему и сошлись на меня, я уверен, что уж он-то быстро тебя починит.

Не могу понять, отчего этот добродушный господин не желает заняться мною лично, но его отношение к моим передрягам само по себе утешительно. Кроме того, меня воодушевляет перспектива знакомства с фокусником, который по совместительству еще и часовщик. Наверняка этот человек похож на Мадлен, а может, и вовсе окажется ее родственником.