Меир Шалев - Голубь и Мальчик

Потом я занялся камнями. Выбор был огромен: камни, гладко обтесанные, и камни грубые, полевые, камни местные и камни издалека. Я опознал даже несколько известковых, которые кто-то привез с самого побережья. Некоторые были совсем древние. Дыры от осей или крюков виднелись в них — свидетельство путей этой страны: войны, изгнания, высланные или выселенные люди, брошенные или украденные камни, перенесенные из других мест и времен. Может, стоит как-нибудь провезти своих любителей птиц по этим следам, проследить пути перелетных камней: камень храма, кладбища и бани, камень баллисты и камень мостовой, камень могильный и камень колодезный, камень, что покрывал, облицовывал и ограждал, камень угловой, или замковый, или притолочный, или пороговый. Камни маслобойни и милевые камни, жернова верхние и нижние, камни для побиенья и камешки для мозаики.

А затем, закончив отбирать и погружать, я чуть было не свалился в глубокий колодец с водой, которого раньше совершенно не заметил. Я наклонился и заглянул в темную бездну. Два серо-голубых скальных голубя вдруг вынеслись оттуда, устрашающе хлопая крыльями. Я отпрянул. Голуби поднялись высоко в небо и стали медленно кружить там, ожидая, пока я уйду.

Я бросил вниз маленький камень. Короткий сухой удар. Воды не было, но из безводной бездны выпорхнули еще несколько голубей. Громкое хлопанье их крыльев вспугнуло голубей в соседних колодцах, и они тоже пробудились из забытья. Мне вдруг показалось, что сама земля разверзла свою пасть, исторгая всё новых и новых голубей, и теперь они носятся надо мной сверкающим облаком оперенных тел и неистово бьющих крыльев.

Потом голуби собрались в одну большую стаю, образовавшую надо мной огромный круг, со мною в центре. А когда я пошел прочь, они спустились и снова исчезли в своих колодцах, как будто их втянула бездна. Я завел пикап и двинулся в сторону своего нового дома.

Рабочие кончили разгружать материалы и оборудование, спустили с одного из грузовиков старый холодильник, поставили его под домом, в пространстве между столбами, и подсоединили к удлинителю, выброшенному через окно. Возле холодильника поставили шкаф и стол, электрический чайник и газовую плитку. Высокий светловолосый парень заполнил холодильник овощами, баночками йогурта, творогом и сыром, бутылками воды, картонками с молоком и яйцами.

Разгрузка и расстановка закончились, армия Тирцы взошла на свои колесницы и удалилась, и Мешулам приколол к стене плакат районного совета, извещавший, что работа ведется по праву и с разрешения.

— Видишь? Один телефонный звонок Мешулама сэкономил тебе кучу беготни.

Тракторист, как будто ожидавший сигнала, снова возник во дворе, прислонил свой прицеп для мусора к задней стороне дома, вынул толстую металлическую трубу и подвесил ее на лимонное дерево. Потом звонко ударил по ней, и двое китайцев, высокий светлый парень, сам тракторист и еще один дюжий, рослый рабочий собрались вокруг Тирцы. Я не знал, где мое место, и остался стоять в стороне.

— Ребята, — сказал мой подрядчик-женщина, — я сняла вас с наших больших работ ради этого друга, которому нужно обрести свое место. Мы сделаем ему здесь маленький рай. У него будет пол и крыша, вода и свет, трава и деревья, птицы и звери. У него будет всё новое — сантехника, электричество, окна, двери. Мы укрепим ему столбы, оштукатурим и побелим, построим ему маленький душ снаружи и большую деревянную веранду, чтобы он мог сидеть и отдыхать, глядя на природу.

Рабочие засмеялись, кивнули мне и вошли в дом.

— Какая речь! — сказал я ей. — Ты уверена, что они понимают иврит?

— Им не надо понимать иврит, Иреле, эта речь была для тебя. А сейчас войдем внутрь, потому что сейчас они начнут и ты должен присутствовать при этом.

Ни в чем другом, даже в процедуре подписания договора с деревней и вручения первого платежа, не было решительности и изначальности того момента, когда первый удар тяжелого молота обрушился на стену, приговоренную к разрушению. Это была западная стена дома, которая закрывала собой вид на природу. В ней было маленькое перепуганное окно, чьи размеры выражали скорее желание закрыться, чем возможность открыться. Сейчас они были приговорены — и сама стена, и ее робкое окошко — исчезнуть вообще. Тирца сказала, что здесь будет прорублен огромный проем, а за ним она построит «deck» — деревянную веранду шириной с палубу пассажирского корабля.

Она велела рослому рабочему взять молот и указала ему — кивком головы и движением тела — в сторону стены. Рабочий не стал потирать руки и поплевывать на ладони. Он просто взял длинную деревянную рукоять за самый конец, чтобы увеличить силу удара, и занес молот за левое плечо. Точно железный голубь, чье сообщение состоит в самом факте его приземления, молот взлетел, описал дугу вокруг плеча и головы человека, опустился, ударил и пробил первую дыру в стене.