Меир Шалев - Голубь и Мальчик

Взошла полная луна. Эти четверо то и дело поддавал и и травили истории, которые очень смешили их самих и Лиору. Я завидовал им. Их свобода и естественность говорили о душевном спокойствии и той финансовой беспечности, которая дается не наследством, а наследственностью.

Маленький блондин с большим кадыком уговаривал меня присоединиться к их пьянке. Я отказался. Сказал, что не привык, что никогда не пил крепких напитков и даже от вина воздерживаюсь почти полностью. Но блондин не отставал: «Пришло время начать. Выпей одним глотком. Это хорошее ирландское виски».

То ли из-за присутствия Лиоры, то ли доверившись его словам, я залпом опорожнил стакан, который он поднес к моим губам. Это ли чувствовала моя мать, когда глотала свою ежедневную рюмку бренди? Огненный змей обвился вокруг моего горла. Лошадь лягнула меня изнутри лба. Я хотел отойти подальше, вдохнуть воздух и прийти в себя, но моему телу не удалось подняться. Я отполз вбок на четвереньках. Все засмеялись, а Лиора подошла — в глазах у нее было сострадание, но в углах губ затаилась улыбка.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Он не ожидал, что это на тебя так подействует.

Я боялся открыть рот, чтобы не вырвать или потерять сознание. Я лишь раздраженно двинул рукой, что должно было означать: «Отстань от меня!» Потом мне все-таки удалось подняться и сделать несколько шагов, покачиваясь и с трудом одолевая тошноту. Лиора последовала за мной, помогла мне лечь, буквально-таки уложила меня на траву, села рядом и положила мой затылок к себе на колени так, чтобы моя голова оказалась чуть запрокинутой назад.

Через какое-то время я пришел в себя, поднялся и поплелся к себе в комнату, а Лиора пошла за мной и сварила мне кофе по-турецки.

— Я варю такой кофе впервые, — сказала она. — Надеюсь, что получилось хорошо.

Она взяла меня за руку и улыбнулась ободряющей улыбкой, а я вернул ей улыбку извиняющуюся. Я сказал, что хочу вернуться на траву и подышать свежим воздухом.

Англичане уже удалились на ночлег. Полная луна поднялась выше, нежная желтизна ее восхода исчезла, и она окрасилась в синевато металлический цвет. Я лег на траву, а Лиора села возле меня, наклонилась, приблизила ко мне свою прелестную голову и приоткрыла губы для поцелуя. Ее тело слегка расслабилось, извещая о своем желании лечь рядом. Мы прижались друг к другу, но я не верил тому, что происходит. Ее красота была так близко. Я видел ее своими глазами, я чувствовал ее всей своей кожей.

Ее рот и язык удивили меня своим жаром и живостью, ее руки — смелостью, мое тело — радостью, ее бедра — пылкостью и силой.

— А ты приятный, — сказала богатая туристка, с которой я познакомился в автобусе. — Ты маленький и сладкий. Такими и должны быть мужчины. Даже не зная твоей матери, я уверена, что она выше тебя ростом. Мне это понравилось уже тогда, в нашу первую встречу в автобусе.

И вдруг оторвалась от меня, легла на спину и сказала:

— Слушай.

Я прислушался, но не услышал ничего. Я хотел снова поцеловать ее, но она положила руку мне на грудь:

— Потерпи. Самое главное мгновение — когда их становится слышно.

Мы лежали рядышком на спине, держась за руки. Минуты текли, отмеряясь чередованием близкого шакальего визга и приглушенного шума на далеком шоссе. И вдруг воцарилась тишина, тонкое молчание, а затем я услышал какой-то дальний и невнятный говор, который всё приближался и приближался, пока не рассыпался на отдельные курлыканья. И вдруг весь мир заполнился машущими крыльями, а уши — их стелющимся шелестом. Полная луна замигала и засигналила, то скрываясь, то вновь показываясь сквозь быстро несущиеся тени и еле слышимые слова.

— Что это? — спросил я.

— Это журавли, — сказала молодая богатая туристка из Соединенных Штатов. — Помнишь тех трех разведчиков, которых мы видели после полудня? Это та большая стая, что прилетела следом за ними.

Я прислушался. О чем они говорят? Рассказывают друг другу о впечатлениях предыдущих перелетов? Спорят, где заночевать? Сравнивают это место с другими? И тут молодая богатая женщина, которой суждено было через год стать моей женой, вдруг рассмешила меня, произнеся на три разных курлыкающих голоса: «Давай быстрее. Садись уже, надо захватить хорошее место… Да куда же это бабушка вдруг исчезла?.. Ну, вот, опять мы будем последними, и опять нам не достанется еды…»

Голоса всё усиливались. Меня и по сей день удивляет, с какого расстояния слышны голоса журавлей. Они всегда слышны задолго до появления стаи и не умолкают даже после того, как она исчезнет.