Пааво Ринтала - Слуги в седлах

Он осторожно отгреб от грибницы опавшие листья.

Показались желтые точки, величиной с булавочную головку.

Он встал на колени и сорвал шесть грибов.

С залива донесся шум.

У Заиньки гости, ее молоденькие кузины Хэлэна и Аннастийна.

У нее теперь своя небольшая машина, и осенью она получит права. Отчуждение уже не ранит его. Еще в начале лета ему было непривычно, что в лодке нет второго человека.

Лодку пора чинить. Она уже старая. А может еще послужит немного? Теперь ведь надолго уже и не надо.

Он встал и направился к берегу, потом вдоль воды дошел до мостков.

Вот она. Типичная саволакская лодка: высокий нос, две скамьи и такая высокая корма, что заднее сиденье находится будто где-то наверху. Но это только так кажется, когда глядишь с берега.

В глубине мыса заводят машину. Это Лаура с кузинами.

Вот здесь Лаурино место. На передней скамье. Всего несколько лет назад скамья была прибита пониже, потому что он боялся, как бы Лаура — совсем еще маленькая — не выпала в воду. Теперь она вон там заводит машину.

Опять придется таскать камни в лодку, когда захочешь острожить. Как в августе прошлого года. Теперь это уже не больно. Не больно, хотя ты и знаешь, что будешь класть камни до конца своих дней, если ты вообще намерен стоять на корме с острогой.

Камни для равновесия, камни для компании.

Камней здесь, правда, хватит.

Шум стал приближаться. Потом мотор затих.

— Дедушка, привет.

Он обернулся. Три девушки шли к нему по берегу. Заинька посередине. Желтые шорты и белая кофточка. Справа от Лауры со стороны берега — Хэлэна. Красные шорты и белая кофточка. Маленькая изящная темноволосая девушка. Слева — Аннастийна. Длинноногая, худая, как будто сонная, она распространяет вокруг безжизненный фиалковый аромат крема. Коричневые шорты и белая кофточка. Все в белых кофточках.

— Привет, дедушка.

— Привет, привет.

— Мы гадали, когда ты поедешь острожить? Может, взял бы нас с собой?

— Скоро уже пора. Кто из вас самый заядлый рыбак?

— Мы бы все поехали. У Хэлэны камера со вспышкой, интересные получились бы снимки.

— Лодка четверых не берет.

— Возьми всех, дедушка...

— Я не могу острожить, когда в лодке трое фотографов. Фотография — это особое дело.

— Да ты только подумай, вдруг нам большая щука попадется — какой шикарный снимок получится...

— Может, и так, только это уж вы без меня, пожалуйста.

— А кто же ее бить будет?

— Вы даже бить собираетесь?

— Да ведь только тогда и получится интересный снимок, если щука будет извиваться на остроте.

— Бейте сами. Я позировать не стану.

— Я бы с удовольствием и острожить поехала.

Это Хэлэна.

— И я. Я никогда не ездила.

Это длинноногая Аннастийна.

Девушки загорелись,

— Возьми, дедушка, девочек с собой.

— Возьму, возьму, только порознь. Трое сразу ни к чему. Хватит и двоих. Третий в лодке всегда лишний.

— Возьмите сначала меня.

— Нет, меня.

— Я первая, Аннастийна.

— Ну и ладно, но на второй вечер моя очередь. Вы сегодня пойдете? — спросила Хэлэна.

— Сегодня нельзя, луна почти полная.

— А если набегут тучи? Ведь ты же пойдешь, если будут тучи, ведь пойдешь же, дедушка.

— Тогда поднимется ветер.

— Но он будет юго-восточный. На этом берегу совсем тихо. Сегодня вечером порыбачите, — сказала Лаура Хэлэне.

— А по-моему, ветер почти восточный, и рыба в такой ветер не плавает, — возразил он. Ему не хотелось острожить с этими ветреницами.

Он направился к дому.

Ветер дул с юго-востока. К вечеру он не утихнет, но на мысу тепло и тихо. Небо в тучах, значит, стемнеет на полчаса раньше. Он наполнил фонарь керосином, сменил фитиль и наточил острогу, потом зажег фонарь и пошел на берег собирать камни.

— Дедушка, хэй, можно девочкам с тобой?

Голос донесся с мостков в глубине залива.

Потом они прибежали — Лаура и Хэлэна рядом, Аннастийна немного позади.

— Пусть идут, только надо одеться,

— Да ведь вечер теплый.

— Все равно надо надеть свитера,.

— Мы сейчас сбегаем.

Пока Аннастийна и Хэлэна бегали одеваться, он сходил наполнить термос.

Девушки вернулись в свитерах, брюках и резиновых сапогах.

Хэлэна села на весла, Аннастийна — посередине, а он — на корме. Надев на фонарь жестяной козырек, он установил его на корме. Потом влез на заднюю скамью и, отталкиваясь острогой, повел лодку вдоль берега. Здесь тоже чувствовался ветерок. Видимость была от этого немного хуже.

Маленькие окуньки спали на камнях. Подлещики и небольшие язи мелькали в водорослях.