Гауте Хейволл - Язык огня

Проехав дом Слёгедалей, я неожиданно для себя резко затормозил и свернул к пожарной части. Заглушил двигатель и вышел. Было холодно, я был слишком легко одет. Я постоял там немного, глядя на темное здание. Перед воротами гравий пророс травой, наверно, пожарная машина уже очень давно не выезжала. Пожаров почти не случалось. Я попытался заглянуть сквозь шатающееся стекло в двери, но не получилось, к тому же внутри, где стояла пожарная машина, была кромешная темнота. Вместо того чтобы сесть в машину и отправиться домой, я зашагал к дому Слёгедалей. Никогда раньше я тут не ходил, и оказалось, идти дольше, чем я думал. Я шел впотьмах. Было холодно. Раздавался только звук моих шагов. И тут я начал напевать. Мелодия была без начала и конца, она просто возникла мгновенно, а потом исчезла. Но я прошел уже достаточно, чтобы различить дом Слёгедалей, большой и серый, в темноте передо мной. Постепенно я заметил очертания нового сеновала на месте старого. Я решил дойти до самого дома и, как только я это решил, увидел фары приближавшейся с севера машины. Не знаю толком, что случилось, но в тот момент меня охватила паника. Слишком поздно, чтобы пойти обратно, но и до дома еще далеко. Автомобиль доехал бы до поворота раньше, чем я успел бы завернуть за угол дома и оказаться в безопасности. И я побежал. Бежал изо всех сил к дому Слёгедалей, а лучи света фар становились все ярче и уже освещали небо, и мне вспомнилось огненное море в то лето, тридцать лет назад, о котором рассказывало так много людей. Как раз в тот момент, когда я собирался свернуть с дороги, фары оказались прямо передо мной. Меня вдруг застали врасплох, и я остановился неподалеку от дома, лицом к приближавшейся машине. Фары осветили меня, я стоял и беспомощно глядел прямо на них, не видя ничего, машина снизила скорость, приближаясь, мне даже показалось, она остановится, и я стал думать, что бы мне сказать. Но она не остановилась, медленно проехала мимо, и я остался стоять в темноте, пока машина не сделала круг, спускаясь к пожарной части, и не исчезла.

Было начало восьмого, когда он выехал в Килен, заправился на бензоколонке «Шелл», купил сигарет, немного сладостей и последний выпуск комикса о Дональде Даке, потом проехал мимо дома поселковой администрации и стал подниматься по дороге в Эвланн. Вечер был теплый, к тому же пятница, у него выходной и никаких планов, а на работу в Хьевик надо только в понедельник в шесть.

Он разогнался, увидел каких-то девчонок на велосипедах, помахал им и заметил, что они засмеялись в ответ. Вот и все. Добравшись до вершины склона, он включил радио. В этот вечер тоже шел репортаж из Аргентины. Оттого и было так пусто и тихо: все сидели по домам, смотрели телевизор. Матч начался в семь, Италия — Франция на «Мар-дель-Плата».

Стадион превратился в кипящий ведьмин котел. Он свернул на обочину. Сидел и слушал радио, поедая сладости и листая комикс. Минут через двадцать матч начал ему надоедать, никаких голов, никаких шансов, ничего. Только постоянный гул стадиона. От него закружилась голова. В конце концов он вышел из машины, закурил и стоял, прислонившись к кузову, глядя на лес, на прямые стволы, освещенные теплым солнцем, на неподвижные ветки.

Когда он тронулся дальше, было самое начало девятого, в матче был перерыв при счете 0:0. Он переехал через Хёнемирь, доехал до перекрестка, где дорога превращалась в три, свернул к Браннсволлу, немного запачкал грязью автомобиль, в зеркало заметил, как брызнула щебенка из-под колес. Увеличил громкость радио. Потом снова уменьшил. Выключил его совсем. Остановился у старого стрельбища, зажег еще одну сигарету, но затушил после пары затяжек, крепко втоптал окурок в землю, пока тот совсем не перестал дымиться. Долго стоял и слушал. Тягучая усталость растеклась ядом по рукам. Тут он обнаружил винтовку на заднем сиденье. Положил ее на крышу автомобиля, долго целился, потом спустил курок. До дорожного знака с изображением черного лося было не меньше ста метров. Поэтому он сел за руль и подъехал поближе. Внутри треугольника появилась темная вмятина, ровно посреди черного животного. Идеальный выстрел в десятку.

Он медленно покатил вниз по длинным холмам мимо Дьюпесланна, и здесь тоже никого не было видно. Будто все разом покинули поселок и никого, кроме него, не осталось. Он проехал дом Слёгедалей, пустой и тихий, и завернул к пожарной части. Там он постоял несколько минут, не заглушая двигателя. Начинало темнеть. Небо было еще светлым на западе, но лес превратился в однородную темную массу переплетающихся тенями деревьев. Наконец, он заглушил двигатель, поискал что-то в бардачке, достал ключ от пожарной части и отпер дверь. В полумраке пахло маслом, дизелем и старыми пожарами. Пахло так всегда, сколько он себя помнил. В любой момент он мог закрыть глаза и почувствовать этот запах. Пожарная машина поблескивала в свете уличного фонаря, темно-красная, почти черная. Он провел рукой по машине. Металл был холодным и гладким, кончики пальцев скользили, не встречая сопротивления. Потом он открыл заднюю дверь машины. Для этого понадобилось приложить силы. В багажнике было всего три канистры, и он по очереди приподнял каждую. Канистра слева была наполовину полная, не слишком тяжелая, в самый раз. Он беззвучно поднял ее и отнес в автомобиль. Там поставил на заднее сидение, забросав сверху одеждой. Потом запер дверь пожарной станции, сел в автомобиль и проехал несколько оставшихся до дома метров.