Андрей Марченко - Наследство одной ведьмы

— Хорошо, а что ты можешь предложить?

— Скажем, выиграть в лотерее? Или на автоматах?

— Без толку. Лотерея слишком сложная — много шариков. Да и игорные автоматы… Говорят, раньше были механические, там шанс был. А теперь ведь сплошная электроника.

Василиса задумалась. Но ненадолго.

— Слушай, Франц… Говорят, призраки часто охраняют клады? У тебя точно нет никакого клада?

Я пожал плечами — единственный мой тайник содержал меня же.

— А ты не можешь походить поспрашивать, мало ли. Вряд ли призракам нужны деньги… Может кто-то что-то слышал?

— Ну что? Поговорил? — спросила Василиса через два дня.

Я кивнул:

— Говорил, с некоторыми по два раза. Никто не знает ни о каких кладах.

— А ты со всеми поговорил?…

— Ну… — замялся я.

Василиса поняла все сразу же.

— Значит не со всеми. Выкладывай кто такой, отчего им брезгуешь.

— Брезгую, потому что он не человек. И никогда им не был. Он призрак оборотня и я не хочу я с ним говорить…

— Почему?

— Да потому он как есть — собака бешеная. К тому же откуда у собаки деньги?

— Ну а вдруг?…

Я задумался — и действительно, откуда. Прямо любопытно. Думал я недопустимо долго. Мое раздумье Василиса истолковала неправильно:

— Сходил бы ты все же к нему…

— Да нету у него денег. И не было никогда.

— Может, и не было, но ты все равно сходи! Ну хоть ради меня?

Я говорил, что призракам женщины не нужны? Но что-то было в ее голосе, какое-то очарование, сила потаенная, та самая, что заставляла мужчин драться на рыцарских турнирах, плыть на кораблях по бурному морю, осаждать и карабкаться на стены иных городов, кровью на снегу писать стихи, строить лестницу до неба — и обратно…

Самая большая сила на земле — это женское слово произнесенное в нужное время и нужному собеседнику.

А вы говорите магии мало в жизни, мистики…

И я тоже сделал маленький подвиг — поднялся и пошел к оборотню.

Я вспоминаю американский плакат времен второй мировой войны. На нем был изображен мужчина за рулем открытого автомобиля-кабриолета. Рядом с ним был контуром прорисован Гитлер.

Надпись рядом гласила: «Едешь сам — везешь Гитлера». Вероятно, так взывали к экономности американцев. Хотя, насколько знаю я тогда американцы особой нужды в горючем не испытывали. Или же этот плакат призывал экономить что-то иное?…

Ну это не важно — так просто, к слову вспомнилось.

В город я добрался почти подобным образом.

У заезда с шоссе в город стоял светофор, где останавливались десятки машин.

Я выбрал себе машину, в которой кроме шофера никого не было и сел на заднее сиденье. За время дороги я ничем не выдал свое присутствие, и не отвлекал водителя.

Доехав до центра, вышел, перешел площадь, не обращая внимания на светофоры и машины. Вокруг меня были тысячи людей, но никто не обратил внимания на меня.

Никто не закричал, видя как я прохожу сквозь машину. Не видел меня никто что ли, или просто они были заняты своими делами и мыслями так, что некогда было посмотреть по сторонам.

Они шли, размышляя есть ли жизнь после стоматолога.

Вероятно, желая подбодрить окружающих, гробовых дел мастер вынес свой товар на свежий воздух. Вроде как не печалься человече, что тебе плохо, ведь кому-то подобный товар понадобиться. Ты и завтра пойдешь по этой земле, а кого-то в нее зароют уже сегодня.

Пройдя перекресток, я сел в другую машину. сделав еще одну пересадку был на месте. Ну или почти на месте. Дальше машины не шли и мне приходилось добираться своими ногами…

Насколько я знал, умер вовкулак ненамного раньше меня, и причиной его смерти стала все та же железная дорога. Пути проложили через его охотничьи владенья и его рев часто заглушал гудок паровозов. Однажды он не выдержал и вышел на полотно, дабы появившегося стального зверя остановить, перекричать, испугать и прогнать прочь.

Однако, время он выбрал неважное — ночь была хоть с полнолунием, но все же ночью. Машинист просто не заметил оборотня, и того разбросало вдоль полотна на сотни метров.

Вовкулаки обладают высоким бессмертием, говорят, их совсем не просто убить. Ходят слухи, что у них даже то ли прирастают то ли отрастают оторванные конечности. Но здесь был, похоже, не тот случай.

Утром нашли кровь и останки, провели расследование. Но затем решили, что кости вряд ли принадлежали человеку, и объявили погибшим какого-то крупного то ли волка то ли медведя.

Опять же: за раздавленного волка, пусть и крупного — машиниста судить не надо.