Сергей Алексеев - Мутанты

– Эй, ты куда? – спросит.

– Шпуры бурить! – только захохочет тот.

– Ну, гляди, попадешься!

– А, не боюсь! Оно того стоит!

Братково хоть и большое село, районное, и на город смахивало, но все равно деревня, слухи, как молнии, разлетаются, и наутро уже известно, где он шпуры бурил. Один ревнивый муж скараулил – колом отходил, другой чуть вилами не запорол, а ему неймется. Однажды пробрался в окно к жене пимоката и резвится с ней. Муж ее тем часом в соседнем помещении валенки катал, ну и услышал характерный шум. Вошел, застал свою супружницу с Семеном – и деревянной колодкой ему по башке. Так жена еще защищать бросилась своего любовника! Ей тоже досталось пялом, но уже по мягкому месту. Семен же подрыгал ногами, затих и дышать перестал. Пимокат решил, что убил, в охапку его и на огород, закапывать. Пока за лопатой бегал, этот волк-оборотень, одыбался и уполз. Утром его уже подобрали без сознания, в больницу свезли. Там очухался, вроде в себя пришел, но память потерял, сон и речь утратил. Забыл даже, кто он, как зовут, только матершинные слова на языке остались, уникальный нюх да тяга к бродяжничеству по железной дороге. Когда жена его выходила, на ноги поставила, он цельными ночами к ней приставать взялся. Мычит: дескать, а что еще делать, раз не спится? Через месяц жена не выдержала такого натиска и стала ему подмешивать какое-то зелье, отворачивающее от женщин. И, видимо, переборщила да так отвернула, что он вообще к ним интерес потерял, ушел из дому и пропал. Спустя несколько лет сказали, на станции в Витемле видели, мол, попрошайничает. Подросший Колька съездил, нашел и привез. Семена снова отмыли, переодели, подлечили, но сколько Волкова ни корми, не приручишь: опять убежал, и уже с концами.

Крестник внешне не походил на отца, и хотя тоже любил шпуры бурить, но по характеру вроде бы другой был, старательный, образование получил, рассудительностью отличался, однако иногда Куров замечал едва уловимое сходство: когда Николай Семенович отвлечется, задумается, глаза остекленеют, как у бати родимого, и может час просидеть, не мигнув. Волчий взгляд становится, аж оторопь берет.

Вот и сейчас таращился в угол незрячим взглядом…

– Говори, чего? – разбудил его Куров.

– Ты ведь мутанта искал? – встрепенулся тот. – Когда тебя с револьвером задержали?

Дед поиграл контрольным браслетом:

– Ну, искал… А тебе-то что?

– Сначала скажи, видел его?

– Издалека…

– На сколько метров?

– Шагов на тридцать.

– В каком месте?

– На второй партизанской заставе.

– И крестная там же встречала?

– Там же…

– Это хорошо! И каков же он на вид? Как женщины описывают?

– Толком не разглядел, – осторожно признался Куров. – Сумеречно было… Лохматый, на двух ногах стоит.

Волков воспрял:.

– Ты, крестный, первый мужчина, кто видел! Женщинам я не особенно-то верил… Скажи-ка мне, он может на расстоянии чужие мысли читать? Или свои внушать? Только не торопись, подумай.

– Что тут думать? Это только бабка Сова умеет. И читать, и внушать.

– Нет, ты погоди! – не отставал Мыкола. – Когда увидел мутанта, что почуял? Ну, страх, угрозу?

Дед пожал плечами:

– Боязно, конечно, было. Что у него на уме? Подумал, наган бы надо достать…

– И что?!

– Ничего. Прыгнул в кусты и нет его.

– Во! Значит, мысли прочитал! – Волков взволнованно вскочил. – И Любка Когут говорила, будто почуяла – курить просит! Дала ему сигарет… Это и называется телепатия – передача мыслей на расстояние!

Говорили они почти шепотом, однако Сова и впрямь обладала телепатией – внезапно побарабанила в стенку:

– Эй, Курвенко? Ты с кем там лясы точишь?

– Сам с собой! – меланхолично отозвался дед. – Приятно с умным человеком побеседовать.

– А с кем чокался, умный? Я звон слыхала!

– С зеркалом!

– Дожили, хохлы! – мстительно проговорила Сова, еще что-то пробухтела и, похоже, удалилась.

– Перестань ты, Коля! – Куров налил еще по рюмке. – Напридумываете! Какие там мысли? Может, и правда йети, снежный человек, а может, и мутант… Не в том дело.

– В том, Макарыч, в том! У диких или одичавших людей происходит мутация сознания! Они говорить не могут, а свои мысли внушать – свободно. Нет, так просто его не взять!

– Вообще-то он разумный, – вдруг согласился крестный. – Догадался ведь лукошко принести и на калитку повесить…

– Какое лукошко?

– Сова в него лукошком запустила. А он взял и принес. Бабка на меня подумала, но я не приносил… Это ведь надо было выследить, в какой хате живет. Или по запаху найти…